До появления iPhone и iPad, в то время, когда Джобс был главой недолговечной компании NeXT, он дал большое интервью журналу Rolling Stone. На дворе был 1994 год — Джобса уже давно выставили из Apple, интернет по-прежнему был обителью лишь гиков и академиков, и казалось, что революция персонального компьютера подошла к концу. Но даже в самые трудные моменты своей карьеры, Джобс сохранял невероятную уверенность в безграничном потенциале ПК. Сегодня я предлагаю вам прочесть продолжение этого интервью.

Первая часть.

Когда люди слышат имя Стива Джобса, они вспоминают человека, миссией которого было дать технологии массам, а не корпоративной Америке.

Ну жизнь всегда немного сложнее, чем кажется.

Причиной успеха Apple II послужил Visi-Calc — именно корпоративная Америка покупала Apple II и обезумев от радости использовала на них Visi-Calc. Это помогло нам снизить цены и увеличить объемы производства. Объектно-ориентированная революция нужна не рядовым покупателям, они не увидят преимуществ, пока их не увидит большой бизнес. Лишь после того, как это произойдет, мы сможем увеличить поставки.

Ведь, к сожалению, люди не протестуют против Microsoft. Они не видели ничего лучше и не задумываются, что у них огромные проблемы, которые необходимо решить, а вот корпорации задумываются. Рынок ПК все меньше и меньше делает, чтобы оправдать их растущие потребности. Их потребности огромны и им это известно. Нам даже не нужно тратить деньги объясняя им это — все и так ясно. Существует огромный вакуум, в который нас затягивает и огромное количество денег, которые помогут запустить объектную революцию — от этого выиграют все.

В 1979 году, когда я посетил Xerox PARC, я увидел примитивный графический пользовательский интерфейс. Я сразу понял — однажды так будут работать все компьютеры до единого. Я почувствовал это, буквально, каждой клеткой тела. И сегодня говоря об объектно-ориентированном программировании, я чувствую то же самое — однажды на нем будет построено все программное обеспечение.

Не могли бы вы в нескольких словах объяснить, что же такое объектно-ориентированное программное обеспечение?

Объекты — они как люди. Они живые вещи, у которых есть разум, позволяющий им знать, как сделать ту или иную вещь, у них есть память. Вы взаимодействуете с ними на очень высоком уровне абстракции, словно с людьми.

Например, я — ваш объект, занимающийся чисткой ваших вещей. Вы можете дать мне грязную одежду и послание “доставь мои вещи в прачечную”. Я знаю, где в Сан-Франциско лучшая прачечная, я говорю по-английски и у меня есть деньги в кармане. Я выхожу, ловлю такси, посещаю прачечную и возвращаюсь с вашими вещами и словами: “Вот, ваша чистая одежда”.

Вы не знаете, как я это сделал. Не знаете, где эта прачечная или вы говорите по-французски, а может у вас нет денег, чтобы поймать такси. Однако, я знал, как все это сделать, а вам — это знать необязательно. Вся сложность процесса скрыта внутри меня, но наше с вами общение было простым — в этом вся суть объектов. Сложности — внутри, но интерфейс — доступен каждому.

Вы неоднократно упоминали Microsoft. Что вы думаете насчет того, что Билл Гейтс все-таки стал лидером индустрии программного обеспечения и его видение персонального ПК во многом совпало с вашим?

Честно говоря, я не понимаю что это значит. Если бы вы спросили, что я думаю насчет того, что Билл Гейтс богатеет на идеях, которые принадлежали нам… ну, знаете ли, цель не в том, чтобы стать богатейшим человеком на кладбище. По крайней мере, это точно не моя цель.

Ну, знаете ли, цель не в том, чтобы стать богатейшим человеком на кладбище

Плохо то, что, как мне кажется, Microsoft не превратился в катализатора улучшений, в творца новой революции. Японцы, например, долгое время обвинялись в копировании, и заслужено. Но они копировали лишь в самом начале, а затем они стали гораздо более продвинуты и начали создавать инновации. Взгляните на автомобильную индустрию, японцы много нового привнесли в нее. Не могу сказать того же о Microsoft.

Я обеспокоен эти, ведь я вижу, как Microsoft конкурирует очень безжалостно и выдавливает с рынка многие компание — одни этого заслужили, а другие нет. Я вижу, как множество инноваций покидает индустрию. Я на все сто уверен, индустрии нужна альтернатива Microsoft, особенно в том, что касается прикладных программ. Надеюсь, Lotus станет такой альтернативой. Также, необходима альтернатива в области системного программного обеспечения. Единственная надежда, на мой взгляд, это NeXT.

Microsoft, конечно же, работает над своей объектно-ориентированной операционной системой…

Они 10 лет работали над тем, чтобы полностью скопировать Mac. Конечно, они над ней работают.

Лучшее творение Microsoft — это Windows. Их главная опора — Windows. Windows настолько не объектно-ориентированна, что просто невозможно будет отмотать все назад и сделаться объектно-ориентированными, не отказываясь от Windows. Таким образом, они попробуют внести поверхностные изменения, но это не сработает.

Вы называли Microsoft “IBM 90-х”. Что именно вы имели ввиду?

Они — мейнстрим. Люди, которые не хотят особо задумываться, просто идут и покупают их товар. Они имеют абсолютное лидерство на рынке, но, на самом деле, это лишь вредит индустрии в целом. Я не люблю вступать в дискуссии о том, заслуженно ли их превосходство или нет — пусть другие решают. Я лишь наблюдаю и вижу, что оно не приносит пользы.

Как вы относитесь к федеральному антимонопольному расследованию?

У меня недостаточно информации, чтобы сказать точно. Но мне кажется, это не так уж важно и реалистично. Реальная проблема в том, что Америка в данный момент мировой лидер на рынке компьютерных технологий и все, что угрожает этому, должно быть тщательно изучено. Я считаю, что монополия Microsoft в обоих секторах индустрии, как в прикладных, так и в системных программах, а также, их желание монополизировать рынок телевизионных приставок, может стать самой большой угрозой для лидерства Америки. Лично я верю, что в интересах страны разделить Microsoft как минимум на три компании.

Подобные высказывания относят меня в ранние дни Apple, когда она позиционировала себя, как протест против “правящей верхушки”. Сегодня вместо IBM “вселенским злом” выступает Microsoft. А на место “спасителя” приходит NeXT. Вы тоже видете подобную параллель?

Да, я тоже. Но забудьте обо мне, это не важно. Что по-настоящему важно, так это то, что я вижу параллели между господством IBM, перекрывшим кислород всей нашей индустрии, и тем, что сегодня делает Microsoft. В конце 70-х мы были на гране того,чтобы лишиться немалой части компьютерной индустрии, а постепенный распад IBM стал самой благоприятной вещью для нее за последние 10 лет.

Каковы ваши личные отношения с Биллом Гейтсом?

Я думаю, он славный парень. Мы не лучшие друзья, но мы общаемся примерно раз в месяц.

О вашем соперничестве слагаются легенды. Два золотых мальчика компьютерной революции…

Я считаю, что у меня и Билла очень разные системы ценностей. Он мне нравится и я действительно уважаю его достижения, но компании, которые мы создали, абсолютно разные.

Многие люди считают, что если учесть какой властью обладает Microsoft на рынке, максимум на что NeXT может расчитывать в долгосрочной перспективе — это стать нишевым продуктом.

Apple — это нишевый продукт, Mac был нишевым продуктом. И все-таки взгляните, чего они добились. Apple — компания стоимостью в 9 млрд долларов, а ведь было всего два, когда я ушел. Их дела идут неплохо. Был бы я рад, если бы мы заняли 10% рынка системного программного обеспечения? Я был бы рад, очень рад. И я бы стал работать как одержимый, чтобы занять 20.

Итак, что насчет Apple? Глядя сегодня на компанию, которую создали, что вы думаете?

Я не хочу говорить об Apple.

Тогда что насчет PowerPC?

Она работает отлично. PowerPC и Pentium равны, плюс-минус 10-20%, взависимости от дня, когда вы сравниваете их. Они — одно и то же. Так что, у Apple есть Pentium. Это хорошо. Станет ли она в три-пять раз лучше? Нет. Но, по крайней мере, они не отстают.

***

(via)