С Алексеем Черняком, основателем проекта «Учи_новое», я познакомился около четырех лет назад на одной из стартап-тусовок в центре Digital October. Это было после продажи Darberry американскому Groupon. На выступлении Алексей делился своим опытом построения команды проекта.

Вторая наша встреча произошла совсем недавно на одном из мероприятий в коворкинге #tceh, где Алексей совместно с Еленой Масоловой (Eduson) и Дмитрием Грином (Zillion) рассказывал о том, как можно заработать на сервисах для онлайн-образования.

Среди мобильных проектов, которые выстрелили в нише онлайн-образования в первую очередь можно назвать LinguaLeo Айнура Абдулнасырова и Easy Ten Дмитрия Зарюты.

После выступления я подошел к Алексею и мы записали с ним интервью о том, какие еще возможности предоставляет ниша онлайн-образования разработчикам и издателям мобильных приложений.

Алексей Черняк

Алексей Черняк. Образование: МИФИ, EMBA в Stanford University. Сооснователь и exCEO Groupon Russia. Основатель проекта uchinovoe.ru, где ведёт курс по бизнес-моделям. Специализируется на интернет-стартапах. Ведёт блог biznesmodeli.ru, где публикует размышления о бизнес-моделях и разборы удачных кейсов.

— Какие предметы и дисциплины идеально подходят для обучения онлайн?

— Первое — это программирование. Это идеальный предмет для обучения онлайн. Курсы по использованию софта: Exсel, Adobe Premier и так далее. Другими словами, если у вас есть профессия, которая позволяет работать удалённо, то и обучить можно удалённо. Если же работа офлайновая, например, лётчик, стоматолог, водитель, то и обучение должно быть максимально привязано к офлайну. Хотя какую-то часть — теорию, тесты — можно вынести в онлайн.

— По статистике обучающие курсы проходят до конца около 10–15% слушателей. Это плохо или хорошо? Какую цифру Вы бы считали хорошей? Как этого добиться?

— Например, в Coursera цифры еще меньше: 3–5% записавшихся на курсы проходят их до конца. Остальные отваливаются. Цифры растут, только если используется некое принуждение. Например, если человек заплатил 30 000 рублей за курс, он его посещает с вероятностью 90%. Второй «насильственный» механизм — это когда родители платят за школьника и контролируют обучение. То есть либо деньги, либо «пинки со стороны».Тогда процент повышается значительно. Вот почему классическое образование так эффективно. Оно основано на принуждении: заставляют сидеть в классе, вызывают родителей, ставят двойки и тому подобное.

— С какими проблемами сталкиваются проекты в области онлайн-образования прежде всего. Например, как начинался ваш проект «Учи_новое», какие проблемы возникали в ходе развития?

— Первоначальная идея была такая: каждый может сделать свой мастер-класс, например, по вязанию, по обучению английскому, по выпечке тортов и так далее и продавать свои знания. Сам назначаешь цены. А мы собирались зарабатывать на комиссии в 15%. Такая модель была в самом начале, и она с треском провалилась. Сначала у нас, а затем и в США, где эту нишу развивал Skillshare. Их «разворот» произошел позже нашего, так как они развиваются на внешние инвестиции, а мы на свои, то есть бутстреппим.

Эта модель не сработала потому, что люди не ходят на мастер-классы к неизвестным людям. Все стремятся к звёздам. Второе — у нас было 100 мастер-классов, из них только 10 заполнялись по 5–7 человек. Остальные 90 посещали от нуля до одного человека. Мы пытались зарабатывать деньги там, где их нет.

Потом мы попытались работать по модели подписки, но тоже не пошло. Стоимость привлечения нового клиента оказалась выше стоимости подписки, а поднимать подписку можно до определённого предела, потому что дальше платежи прекращаются. Экономика не сходится. Сейчас многие проекты идут по этому пути. У тех же Skillshare, linda.com и прочих модель подписки — около 10 долларов в месяц. Но linda.com зарабатывает больше на провайдерах софта: Microsoft, Adobe и других, — а подписка, скорее, «приятный бонус».

Что мы сделали? Мы ушли в узкотематические ниши и в лидогенерацию. Вернее, мы ещё в процессе. По опыту разных инфобизнесов мы знаем, что хорошо работают проекты «для девочек». Например, обучение росписи по ногтям, где можно за пару месяцев приобрести новую профессию и начать зарабатывать. Там высокий чек за обучение — около 40 тысяч рублей в месяц. Онлайн — хороший источник для привлечения в офлайн, но сам по себе он не зарабатывает. В онлайне по-прежнему очень мало денег. Даже Стэнфордский университет занимается лидогеренацией в онлайне, привлекая клиентов на свои курсы в офлайн. Стоимость EMBA-программ у них около 10 000 долларов за 2–3 недели.

— Так где же деньги на рынке онлайн-образования? Какие Вы дадите советы разработчикам и издателям мобильных приложений?

— Деньги в онлайн-образовании сейчас есть в нескольких направлениях. Первое — узкотематические нетиражируемые проекты. Второе — лидогенерация. Третья ниша — онлайн как сервис. Например, платформа для вебинаров (это нельзя отнести к образованию в чистом виде). Другими словами, деньги там, где они уже есть. Например, репетиторство. В 10–11 классах большинство школьников занимаются с репетиторами. В среднем 1000 рублей за час, два занятия в неделю. Получаем: 100 тысяч рублей в год тратит одна семья в год на репетитора для одного ребёнка. А таких школьников у нас от 500 тысяч ежегодно.

Ещё деньги есть в нише подготовки к школе. Любые курсы по изучению иностранного языка. Россия — это страна, в которой все учат английский, но никто его не знает. Ниша корпоративного обучения. В среднем компании выделяют 10 000 рублей на обучение сотрудника в год. Если люди деньги не тратят в каких-то нишах сейчас, то раскачать их  на что-то новенькое крайне сложно. Я бы не стал рисковать.

— Каким вы видите рынок онлайн-образования в ближайшие год–два?

— Сильно будут развиваться рынки простых и понятных навыков а-ля ПТУ: слесари, пекари, швеи, сантехники, косметологи и так далее. Уже сейчас хороший слесарь в Москве получает больше среднего юриста. Вот в нише обучения этим профессиям, где можно быстро получить навык и начать зарабатывать деньги, будет большой рост. В целом надо понимать, что образование — это дополнительный рынок. И он зависит от потребностей базовых отраслей экономики. Запросы на профессии идут именно оттуда, а не наоборот.