Три года назад Джесси Хемпел объявила своеобразный бойкот социальным сетям, после чего покидала их на определенное время каждый год. Последний месяц прошедшего лета она в очередной раз провела в изоляции, приняв для себя решение отказаться от подобных экспериментов в дальнейшем. Что ее мотивировало и какую пользу можно извлечь из таких запретов — Джесси рассказала в своей колонке на Wired.

Шел шестнадцатый день моей изоляции от социальных сетей. Я смухлевала. Искала адрес электронной почты, который никак не могла найти, но знала, что он принадлежит парню, с которым всегда можно связаться в Twitter. Я залогинилась, написала твит с его упоминанием и быстро получила искомую информацию. Ответил и еще один мой друг, написав лишь одно слово в личные сообщения: «Попалась!» Он был прав, я проиграла — и мухлевала не впервые.

Месяцем ранее я объявила о моем ежегодном отказе от социальных сетей, уже третьем по счету. Я вышла из всех приложений, переместила их в отдельную папку и отключила уведомления. Друзьям сообщила, что связаться со мной можно будет только по телефону. Я предложила и читателям Wired пройти вместе со мной это испытание, и более ста человек отозвались с желанием присоединиться. Не знаю, как прошел их месяц, но мне он показался длинным, а стремление к интернет-гигиене быстро улетучилось. Я много жульничала.

Некоторые из моих обманов имели под собой определенную цель. Как-то раз мне понадобился адрес мероприятия, на которое я планировала попасть, а приглашение пришло мне в Facebook. Позже там я искала и информацию о собеседнике для предстоящего интервью.

Тем не менее большинство моих проколов были случайными. За время изоляции я поняла, что социальные сети стали частью практически всего, чем я пользовалась ежедневно. Facebook-аккаунт понадобился для входа в Uber, прослушивания музыки во время пробежек в RockMyRun, поиска квартиры на Airbnb и использования навигационного приложения для велосипедистов MapMyRide. Даже в Rise, куда я отсылаю фотографии еды, после чего диетолог советует есть меньше шоколада и больше шпината, мне понадобился мой аккаунт социальных сетей.

Дальше меня ждало путешествие в страну с дорогостоящей мобильной связью. Решив сэкономить, я воспользовалась Wi-Fi, чтобы позвонить домой, открыла Google Hangouts для видеочата и начала отсылать фотографии, продолжив оставаться на связи. Социальные медиа окончательно взяли верх.

Возможно, мою «очистку» не стоит воспринимать буквально как полный отказ от социального ПО. Тогда ничего страшного не произошло, и в такие моменты я начинаю вести себя как диетолог, который твердит о пользе умеренного употребления шоколада. Правда в том, что ежегодно я устраивала для себя это испытание, не стремясь искоренить социальные сети из жизни. Это было стремление выяснить, в чем они помогают, а в чем мешают мне. Мои проколы явно указали на те области жизни, где я получаю от них наибольшую выгоду. Ведь, будем честны, в 2015 году социальные сети и есть ВЕСЬ ИНТЕРНЕТ. Остальное время? Я просто не нуждалась в Facebook настолько сильно.

За время моего отказа произошло немало изменений, и вот лучшие из них:

Я читала много новостей. Читала непосредственно из источника и удивлялась, как много времени тратила на социальные сети. Я должна была что-то с этим делать, потому что каждое утро просыпалась, пыталась начать работать, и уже спустя несколько минут мое внимание рассеивалось, и я погружалась в Twitter, Facebook или ленту Pinterest моего партнера. Сначала мне было сложно заставить себя сосредоточиться на работе. Вскоре сила моей концентрации начала расти, и я приучила себя к работе на протяжении продолжительного отрезка времени. Когда мне нужен был отдых — я открывала The New York Times, которая заменила мне ленту новостей.

Я встретилась с друзьями. Я звонила им, и это было неловко, ведь обычно по телефону я ни с кем, кроме мамы и девушки, не общалась. До этого у меня были две модели коммуникации: я скроллила ленты друзей в социальных сетях, лайкала и иногда комментировала некоторые записи, продолжая беседу в почте или сообщениях, или же договаривалась о следующей личной встрече. Проблема в том, что обычно я очень занята и такие встречи происходят редко. Мое постоянное отслеживание событий в ленте держало меня в курсе старых школьных фотографий или радостных снимков из отпуска, но я понятия не имела, что происходит у этих людей на самом деле. В прошлом месяце я общалась с одним другом, который раздумывал над расставанием, и с другим, чей отец был очень болен. Ни один из этих разговоров не был продолжительным, но они оба были предельно показательными. Разговоры тет-а-тет о том, что гложет и беспокоит моих друзей, сближали нас.

Я тратила время. Массу времени. В метро я листала газету или просто смотрела в никуда, погружаясь в свои мысли. По утрам, прежде чем начать рабочий день, я готовила кофе и играла с собакой, вместо того, чтобы листать социальные сети в поисках пропущенных событий. Как результат, появилось чувство тревоги. Мне казалось, что все собрались на вечеринку, куда меня не пригласили, а вокруг обсуждают вещи, о которых я не в курсе. Я чувствовала FOMO — ощущение отстраненности от социальных процессов — еще некоторое время, но потом все окончательно прошло, и я расслабилась. Круг связанных со мной людей сильно уменьшился, и планов соответственно стало меньше. Что-то я пропускала, но не переживала об этом. Мои субботние дни наполнились свободным временем, но я наконец почувствовала себя хозяйкой собственной жизни.

Я смирилась со всеми проколами. Эти моменты продемонстрировали, как извлекать пользу из социальных сетей. Они сконцентрировали мое внимание на положительных элементах социальных сетей — быстром доступе к личной информации, избавив от негативных составляющих — разрушения сознания от постоянной связи с миром социальных медиа. В этом году по окончании испытания я не чувствовала присущей обычно тревоги от возвращения. Я сконцентрировалась на том, что по-настоящему важно, и не переживала обо всем остальном.

Первого сентября я обновила аватарку и быстро пролистала ленту Instagram. После этого я выключила компьютер, сварила кофе и села читать газету. Социальные медиа в итоге не победили меня — я победила их.