Почему снобизм никого не делает особенным, а осуждать чужие вкусы — это дурной тон

Почему не нужно быть снобом

Снобизм часто воспринимается как нечто хорошее. Мол, вот у меня есть вкус, а у остальных нет, поэтому я немного лучше, чем остальные. Это необязательно артикулируется в такой конкретно форме, но посыл сохраняется. Свысока могут смотреть на кого угодно: на любителей «кальянного» рэпа, k‑pop, Фриды Кало и любого художника ХХ века, потому что раньше были картины, а это мазня какая-то.

Но снобизм в целом явление сомнительное. Само слово «сноб» в первую очередь обозначает не человека с изысканным вкусом, а персону не очень высокого происхождения, которая ослеплена высшим обществом и всячески подражает манерам аристократов, чтобы сойти за своего.

Когда повторяешь за кем-то, тяжело следовать собственному вкусу или хотя бы даже разрешить себе это. Жизнь получается безрадостной. С одной стороны, сойти за своего сложно в любом обществе, не только в великосветском — выдают детали. С другой, приходится отказываться от того, что нравится, в угоду чужим представлениям о прекрасном.

Да и к словосочетанию «хороший вкус» есть вопросы.

Что понимается под хорошим вкусом

Когда мы говорим, что у кого-то изысканный вкус, мы что имеем в виду? Допустим, в литературе. Это значит читать произведения не моложе 100 лет или, может, не признавать никого позже Гомера, вот уж классика, проверенная веками?

Всё, что включено в школьную программу, подаётся как великие произведения. И они, конечно, великие, раз задержались в веках. Например, среди современников Пушкина были и другие популярные поэты, но «нашим всем» они так и не стали.

Но в школе мало кому объясняют, что изучаем мы по факту не хорошие книги, а литературный процесс. Объясняют на филфаке. И годы изучения самых важных мировых книг несколько сбивают спесь и мотивируют не игнорировать серию «Академия вампиров», чтобы роскошно деградировать, читая о сложной любви подростков.

Потому что вот это чтение с пониманием, с определением, какое место книга занимала в литературном и историческом процессе, с разбором писательских приёмов и новаторских ходов автора — всё в итоге приводит к важной мысли. Да, книги важные, авторы великие, мы многим им обязаны, но они не обязаны нам нравиться. Более того, понимание, как что сделано, может и отбить желание читать, поскольку многие книги становятся предсказуемыми. Впрочем, для этого необязательно оканчивать филфак. Иногда достаточно прочитать «Морфологию волшебной сказки» Владимира Проппа или, не будем снобами, «Как писать книги» Стивена Кинга.

Однако хороший вкус, если брать его более-менее универсальную трактовку, — это по сути желание выбирать что-то общепризнанно великое. И речь идёт именно про выбор, а не про предпочтения, про стандартный школьный подход «что хотел сказать автор?».

Произведения искусства живут отдельной, далёкой от такого подхода жизнью. Авторы создают их по разным причинам. Кто-то действительно хочет через творчество донести до читателя, слушателя или зрителя что-то важное, кто-то хочет денег, кто-то — признания. Если посмотреть пристально, весь ХХ век творцы работали больше над формой, чем над содержанием. Будто создавали свои шедевры под девизом «Смотри, что сейчас выкину». Чему нас учат футуристы: доброму и вечному или тому, что поэзия может быть и вот такой?

И отклик на плоды творчества у непрофессионала иррациональный. Да и у профессионала тоже, если он умеет разделять работу и удовольствие. Очевидно, что симфония сложнее, чем песня для гитары на три аккорда. Что расписать потолок Сикстинской капеллы сложнее, чем оставить анонимное граффити. Что голос с диапазоном в четыре октавы круче, чем с диапазоном в одну. Но это всё мы понимаем головой, а эмоции возникают бесконтрольно и зависят от множества факторов. 

Можно иметь три высших образования, посетить все оперные театры мира и понимать, что «Серенада» Шуберта лучше «Медляка» Mr. Credo. Но вот какое дело: на той школьной дискотеке, когда сердце впервые пропустило удар при виде кого-то особенного, играл совсем не Шуберт. И иногда, чтобы беспричинно почувствовать себя счастливым, нужно, чтобы в плеере заиграло, как кто-то в белом танце кружится и, наверное, подружится.

Уметь отличать качественно сделанное произведение искусства от поделки, возможно, и неплохо. Любить можно что угодно. Вкус не может быть хорошим или плохим, это просто вкус. Тем более что выше речь шла о более-менее универсальном понятии, но на деле, говоря о хорошем вкусе, люди обычно имеют в виду один-единственный — их собственный.

Как лучше относиться к чужим предпочтениям

Нельзя сказать, что набор любимых сериалов, картин, песен и книг никак не характеризует человека. Разумеется, всё это рисует нам его портрет. Буквально всё может повлиять на то, что именно нам понравится: наш кругозор, эмоциональный опыт, травмы. Даже доступность тех или иных произведений искусства. Как полюбить оперу, если ты её никогда не слышал?

Чего точно не стоит делать, так это далеко идущих выводов о том, что человек с другим вкусом — глупый, необразованный и вообще плохой. Потому что для этого надо узнать, какой человек, а не какая у него любимая книга.

К чужим предпочтениям стоит относиться не с критикой, а с интересом. Если вкусы совпадают, это прекрасно, ведь вы, скорее всего, похожи и без труда найдёте общий язык. Если они разные, это повод узнать много нового. И это самый простой способ открывать для себя неизвестные произведения. Естественным путём вы к ним могли и не выйти никогда, а так у вас готовый проводник, который и рекомендацию даст, и объяснит, почему на это стоит обратить внимание. Не понравится — значит, не ваше, и всё.