Я прожила в Юго-Восточной Азии (Таиланде и Малайзии) больше четырёх лет и пока ничего менять не собираюсь. При этом моё решение уехать — итог удачно сложившихся обстоятельств: я улетала с одним чемоданом в регион, в котором раньше никогда не была. Так что в целом я готовилась удивляться чему угодно, а удивилась в итоге вот этим открытиям.
1. Я даже не представляла, насколько мы европоцентричные
Вообще, что-то такое я подозревала. Начала догадываться, когда читала художественные книги о Китае, Камбодже, Афганистане и понимала, какой у меня огромный пробел в образовании. Оно у меня классическое гуманитарное. За годы учёбы нам преподавали несколько видов истории, несколько — литературы. И в курсе зарубежной литературы, например, у нас не было ни одного произведения азиатского автора. Либо их было так исчезающе мало, что мы с одногруппницей ничего не смогли вспомнить.
Школьная и университетская история, если не говорить об отдельных специальностях, тоже не подразумевала глубокого изучения событий, которые происходили в Азии, Латинской Америке или Австралии. Зато мы поимённо запомнили любовниц французских королей.
Конечно, это мог быть индивидуальный пробел в моём образовании. Но нет, я была любопытным ребёнком и сохранила любопытство во взрослом возрасте, у меня большой объём неспециализированных знаний. Просто о многих вещах неоткуда было узнать естественным путём: даже сказки в хрестоматиях были в основном европейские.
Так что это коллективная бездна невежества. И сильнее всего оно ощущается, когда ты начинаешь вести глубокие разговоры с человеком, который вырос в другой реальности. Их сложно поддерживать, поскольку ты не в курсе, что там происходило на самом деле.
У каждого региона, оказывается, свой набор исторических пазлов. Хотя это не обязательно означает, что кто-то историю перевирает. Собрать пазлы в цельную картину уже ваша личная задача. Вам никакая страна не должна писать историю так, чтобы вам было привычно и тем более чтобы вам понравилось.
Это особенно заметно на примере семей экспатов, у которых дети ходят в местные школы. Кто-то с интересом воспринимает то, как устроена школьная программа. А кто-то очень раздражается, когда узнаёт, что Вторая мировая война не просто менее популярное название для Великой Отечественной. И что она действительно мировая. И что в Азии изучают прежде всего ключевые события той войны, которые разворачивались в Тихоокеанском регионе.
Жители неевропейских стран абсолютно правы, когда упрекают европейцев в том, что мы ничего не знаем об их истории и культуре. Однако хуже всего то, что это институциональное ограничение: мы не знаем не потому, что нам неинтересно, а потому, что требуется приложить экстраусилия, чтобы всё это узнать.
2. Я поняла, как сильно мы преувеличиваем собственную важность
Это, в общем-то, тоже предсказуемо. Большинству жителей Юго-Восточной Азии в основном наплевать, что происходит в европейских странах, в том числе в странах с самой большой территорией. О России здесь знают в основном по набору базовых стереотипов. И это даже не медведь с балалайкой, а Сибирь с вечной зимой.
Такое безразличие, опять же, не идеологическое решение. Местный житель может с энтузиазмом слушать твои истории, потому что теперь он знает конкретно тебя и ему любопытно всё, что с тобой ассоциируется. Но пока у него нет никаких личных привязок к стране, ему всё равно. Эта информация никак не влияет на его жизнь и не важна для его картины мира. Сложно за такое осуждать.
3. Я разобралась, почему мы для азиатов тоже на одно лицо
Согласно устойчивому стереотипу, для европейцев все азиаты выглядят одинаково. Хотя на самом деле, конечно, представителей монголоидной расы много и жители разных регионов могут заметно отличаться друг от друга.
Однако отдельные небольшие исследования подтверждают, что мы гораздо лучше и детальнее различаем лица представителей той группы, среди которой выросли. Но дело в том, что этот эффект работает в обе стороны — то есть мы для других рас тоже часто сливаемся в неразличимое целое.
Об этом любопытно читать в научных статьях, но ещё забавнее сталкиваться с этим в жизни. Например, когда вы приходите девичьей компанией в кафе, просите о чём-то официанта, а он потом приносит это к вашему столику и мучительно вглядывается в лица, пытаясь понять, кто именно из вас к нему обращался.
Так происходит не только с теми, с кем вы сталкиваетесь на секунду, но и с теми, с кем вы взаимодействуете чуть дольше — болтали с ними, что-то обсуждали. Пару раз бывало, что новые азиатские знакомые при второй встрече пытались аккуратно понять, кто перед ними — я или моя подруга. Они задавали наводящие вопросы, избегая называть нас по именам. Притом что мы вообще ничем не похожи: у нас значительная разница в росте, она блондинка, я — темноволосая. Но для местных жителей мы в первую очередь оставались «двумя белыми иностранками».
И снова осуждать кого-то здесь нет смысла. И мы, и они годами учились распознавать определённые черты. Чтобы переучиться, нужна практика. В конце концов, мы сами путаем Киру Найтли и Натали Портман.
Разумеется, это касается только шапочных знакомств. Настоящие друзья узнают друг друга мгновенно и безошибочно.
4. Я разоблачила главный миф — не все азиаты любят острое
Когда вы заговорите с кем-то о странах Юго-Восточной Азии, то, скорее всего, вам расскажут миллион историй о том, что там невозможно найти неострую еду. Что всё вокруг состоит из перца и местные жители едят исключительно блюда «с огоньком». И я тоже такое ем! Как всё могло бы удачно сложиться.
Это оказалось разводом века. Ладно мои европейские знакомые, многие из которых грустят даже от намёка на пикантность вкуса. С ними я ещё готова ходить в специальные места, где подают только пресную еду. Но когда собираешься куда-то с местными ребятами и спрашиваешь, куда они хотят пойти, многие говорят: «Без разницы, главное — чтобы вообще не острое». И вот это, в отличие от всего вышеперечисленного, я очень даже осуждаю.
