В современном кинематографе есть много авторов, которые намеренно придают своим фильмам форму сказки. При этом тематика произведений не позволяет считать их детскими. Уэс Андерсон, Гильермо дель Торо, Тим Бёртон — несмотря на массу различий в стиле, эти режиссёры снимают фильмы, которые иногда называют сказками для взрослых. Разбираемся, как авторы это делают и почему сказочная форма так удобна.
Уэс Андерсон — мастер ярких цветов и меланхолии
Уэс Андерсон — один из самых стильных режиссёров в истории кинематографа. Уже в первых фильмах он стал использовать приёмы, которые впоследствии переходили в другие картины. Главные из них: симметрия, центрирование, большая красочная палитра, полиграфия, крупные верхние планы. Сочетание этих элементов создаёт уникальный стиль, который сложно с чем‑то спутать.
К ним прибавляется и особое отношение к музыке. Уэс Андерсон активно использует уже вышедшие песни, добавляя к ним саундтреки, написанные специально для кино. Через хиты режиссёр передаёт внутренние переживания героев. Причём иногда играет роль не только песня, но и судьба автора. Так, в «Семейке Тененбаум» в одной из сцен слышно трек Эллиотта Смита — музыканта, покончившего с собой. Автор использует его музыку в самый драматичный момент картины.
Каждый приём выполняет важнейшую для фильмов Андерсона роль — создание искусственности, театральности. Когда автор снимает картину про детский лагерь («Королевство полной луны»), то создаёт его с нуля вместо того, чтобы использовать уже существующий. В конечном итоге и получается сказочность, некий детский взгляд на мир.
Кадр из фильма «Королевство полной луны»
Но если визуально картины Уэса Андерсона можно назвать детскими, то тематически точно нет. Семейные отношения, борьба поколений, поиски себя, борьба за свободу — очевидно, что такого рода проблемы понятны взрослой аудитории. При этом решать сложные задачи в фильмах часто вынуждены дети. Как правило, они в целом намного более зрелые, чем взрослые. Когда к конфликту добавляются фирменные визуальные образы, то рождается свойственная лентам Андерсона меланхолия. Красочный мир, вызывающий воспоминания и ассоциации у зрителя, сочетается с проблемами из взрослой жизни.
Важно, что Андерсон очень редко использует действительно сказочные миры (как правило, такое бывает только в мультфильмах). Ему намного интереснее создавать сказки из реальности. Поэтому поезд («Поезд на Дарджилинг»), школа («Академия Рашмор») и подводная лодка («Водная жизнь Стива Зиссу») оказываются более удачным местом действия, чем выдуманные локации.
Тим Бёртон — гений мрака и отсылок
Тим Бёртон тоже снимает сказки для взрослых, но делает это в иной манере. Возможно, из‑за его увлечённости темой смерти, которая играет особую роль в его картинах. Герои умирают, воскресают, борются со смертью, она всегда рядом. При этом она не воспринимается как нечто особенное — это естественная часть жизни. Сама тематика фильмов определяет визуальные образы — получаются тёмные, мрачные ленты.
Кадр из фильма «Алиса в стране чудес»
Впрочем, стилистика Бёртона определяется не только темами, но и его личными предпочтениями. Режиссёр вдохновляется немецким экспрессионизмом. Он берёт в свои фильмы не только отдельные сцены (отсылок у него всегда очень много), но и дух старых картин. Гиперболизированные эмоции, таинственные герои и мрачные миры — элементы, которые можно встретить почти в любой работе автора. При этом важно, что для Бёртона выше значение света, чем цвета. Возможно, это прямое влияние чёрно‑белого кино, где умение играть с тенями и полутонами часто определяло эмоциональность картины.
Кроме того, Тим Бёртон тяготеет к готике. Тёмные дворцы и таинственные злодеи привлекают его больше, чем современные пейзажи. Даже Готэм в его «Бэтмене» скорее напоминает владения графа Дракулы, а не город из комиксов. С годами стало понятно, что Бёртон способен дать новую жизнь любому произведению благодаря своему визуальному стилю.
Кадр из фильма «Бэтмен»
Несмотря на мрак и смерть, задающие тон картинам Бёртона, он почти всегда строит истории вокруг детей. Чаще самых обычных («Чарли и шоколадная фабрика», «Алиса в Стране чудес»), но иногда и вокруг взрослых детей («Эдвард Руки‑ножницы»). Ребяческая наивность оказывается важнейшим свойством героев. К тому же именно ребёнок может посмотреть на мир честными глазами, что помогает решить проблему в отдельно взятом фильме.
Кадр из фильма «Суини Тодд, демон-парикмахер с Флит-стрит»
При этом если фильмы Уэса Андерсона не будут интересны ребёнку из‑за сложных проблем, то картины Тима Бёртона вполне могут понравиться — хотя и могут присниться в кошмаре. В конечном счёте аудитория Бёртона — взрослые люди, которые скучают по интересным сказкам.
Гильермо дель Торо — интеллектуальный маньяк и анархист
Особый взгляд на сказки демонстрирует Гильермо дель Торо. Он использует их для того, чтобы говорить как о самых простых индивидуальных трудностях, так и о социальных.
Режиссёр — фанат монстров. «Хеллбой», «Форма воды», «Пиноккио», «Лабиринт Фавна» — в большинстве фильмов в центре сюжета оказываются необычные существа, но с типичными человеческими проблемами. Для них принять себя и своё лицо и тело — куда более сложная задача, чем спасти мир. Внешность играет действительно важную роль. Для героев дель Торо уродство — не отрицательная характеристика, а просто черта. А красота в голливудском понимании воспринимается режиссёром как нечто негативное. Дель Торо готов годами работать над обликом персонажей, чтобы подчеркнуть их уникальность.
Кадр из фильма «Лабиринт Фавна»
Мексиканский режиссёр переиначивает сказки с точки зрения не только внешних элементов, но и социальных. Имеющие власть почти всегда оказываются злодеями, в то время как трикстер, старающийся разрушить иерархию, вызывает сострадание. Если в классической сказке принц идёт убивать дракона, то в мире дель Торо всё наоборот: замучившееся чудище убивает злого наследника престола.
Кадр из фильма «Форма воды»
Внешняя сказочность картин дель Торо максимально обманчива. В его историях можно встретить отсылки к историческим и политическим событиям, а также к религии. Иногда выходит совсем на грани фола: так, в недавнем «Пиноккио» режиссёр умудрился соотнести деревянную куклу с Иисусом Христом (не говоря уже о том, что события мультфильма развиваются в фашистской Италии). Возможность играть со стилем и образами позволяет дель Торо говорить на любые темы, используя метафоры.
Кадр из фильма «Пиноккио Гильермо дель Торо»
Уэс Андерсон создаёт сказки из реальности, Тим Бёртон превращает их в готические романы, Гильермо дель Торо ищет в сказках элементы реального мира. Каждый из них блестяще работает с визуальным рядом и настроением, спутать их картины невозможно. И несмотря на то, что внешне фильмы могут выглядеть легкомысленными, они всегда оказываются сложнее, чем кажется.
Что в сумке? Как изменилось то, что мы носим с собой
Не Питером единым: 10 мест в Ленобласти, которые стоит посетить
Няня и социальный контракт: что нужно знать о господдержке многодетных семей в 2026 году
Чем заняться в выходные осенью в Санкт-Петербурге: 5 идей на любой вкус