5 книг, которые рекомендует Нассим Николас Талеб

Нассим Талеб — человек неординарный: он убеждён, что миром правит неопределённость, поэтому большую часть жизни изучал феномены удачи, везения, случайности. Согласно его теории, значимость прогнозов преувеличена, а все великие события в истории — развитие интернета, Первую мировую войну, распад Советского Союза и так далее — невозможно было предугадать.

The Guardian назвала Талеба одним из величайших писателей XX века.

Нассим Николас Талеб (Nassim Nicholas Taleb)

Экономист, математик, эссеист. Автор бестселлеров «Чёрный лебедь», «Одураченные случайностью», «Антихрупкость». Создатель теории «чёрного лебедя».

«Бесы», Фёдор Михайлович Достоевский

Я продолжаю читать этот роман и не знаю, почему. Наверное, потому, что персонажи стали моими друзьями.

«Противостоящий берег», Жюльен Грак

Когда я писал «Чёрного лебедя», моей любимой книгой была «Татарская пустыня» Дино Буццати. Это особенный роман, единственный, который я готов перечитывать всю жизнь.

«Противостоящий берег» — это удивительно похожая история о тяге к ожиданию (вместо «тяги к надежде», как я характеризую книгу Буццати), но написанная более изящным языком и настоящим писателем: Буццати был журналистом, поэтому его проза более прагматична. Стиль повествования «Противостоящего берега» лаконичен и точен, у него есть текстура, богатые детали, завораживающая атмосфера.

Однажды начав чтение, вы влюбитесь в этот роман. Читая его, я не уставал повторять: «Вот это книга».

«Опыты», Мишель де Монтень

Монтень в большей степени собеседник, чем учитель. До недавнего времени у него была плохая репутация в научных кругах, так как у него не было учёной степени: он был обычным человеком с ограниченными знаниями, но большим интеллектуальным голодом. Поэтому его книга — идеальный портал в классику. Она как путеводитель. Я никогда не путешествую без тома «Опытов», если предчувствую, что застряну в аэропорту.

«Вымышленные истории», Хорхе Луис Борхес

Такое очень трудно найти по определению: литературный автор, который мыслит абстрактными категориями (другой такой автор, которого я читал, — это Станислав Лем). Это философские мысленные эксперименты в чистом виде, которым каким-то волшебным образом придали игровую литературную форму.

Борхес — философ-математик, первый и последний. Не обращайте внимания на его отношение к латиноамериканской литературе и вздор о его происхождении и личной жизни. Нужно сопротивляться попыткам встроить его в социокультурную среду: Борхес уникален настолько, насколько это возможно. В его коротких историях литература и философия соединяются в притче.

«История частной жизни», тома 1–5

Подход школы «Анналов» к пониманию истории основывался на прозаической повседневной жизни, далёкой от сенсационных исторических событий: кто правил, какой произошёл переворот, какой была война или геополитическая обстановка. Представителей этого исторического направления не интересовали события, которые кажутся научными темами, а на самом деле являются объектом журналистики.

Методология «Анналов» в большей степени статистическая, так как эта школа исследует ряд надёжных фактов, а не биографии исторических личностей или сведения о войнах (как если бы, изучая наше время, учёные сосредоточились на диабете и пробках, а не на сенсационных нападениях акул и авиакатастрофах).

Вместо того чтобы изучать римскую историю по биографии Цезаря или событиям в Помпеях, вы сможете узнать о повседневной жизни, законах и обычаях. На протяжении последних 25 лет я читаю и перечитываю эти пять томов.

*Деятельность Meta Platforms Inc. и принадлежащих ей социальных сетей Facebook и Instagram запрещена на территории РФ.