1. Будильщик
Представьте: вам нужно вовремя проснуться на работу, но мобильные телефоны ещё не изобрели, а механические будильники — непозволительная роскошь. Именно в такой ситуации оказались британские рабочие XIX века. Фабрики вводили жёсткие графики и штрафовали за опоздания, а контролировать время простым людям было крайне сложно.
Чтобы решить проблему, жители городов начали нанимать профессиональных будильщиков (от англ. knocker-up). И платили им несколько пенсов в неделю. Чаще всего на эту работу шли пожилые люди, не способные к тяжёлому труду. Встречались среди будильщиков и женщины, самые известные из них — жительница Лондона Мэри Смит и её дочь Молли Мур.
Каждое утро они обходили дома своих клиентов, стучали в окна бамбуковым шестом или тростью, ну или стреляли горохом через трубку. Их задачей было не просто пошуметь, а дождаться, пока рабочий встанет и подтвердит, что не проспит смену.
Профессия постепенно исчезла только к середине XX века, когда конвейерное производство сделало настольные часы более доступными. Но последние будильщики в северных районах Англии застали аж 1970‑е. Всё потому, что часы можно было забыть завести или выключить сквозь сон, а человек гарантировал надёжность.
2. Садовый отшельник
Мода на уединённые павильоны для размышлений — эрмитажи (от фр. ermitage — «место уединения», «приют отшельника») — пришла в Европу в эпоху Ренессанса. Но в георгианской Англии XVIII века аристократы восприняли такое увлечение буквально. В то время в высшем обществе укоренился культ «благородной меланхолии». Считалось, что рефлексировать и размышлять о бренности бытия способны лишь высокородные натуры.
В итоге состоятельные лорды стали строить у себя в саду специальные хижины, чтобы продемонстрировать гостям глубину своего характера и особый статус. А самые эксцентричные даже нанимали людей-отшельников — такие объявления запросто можно было найти в газетах.
На вакансию обычно откликались бедняки и бездомные старики. С ними заключали контракт, по которому запрещалось стричь волосы, бороду и ногти, мыться и носить обувь. Надевать можно было только холщовую рясу. Отшельник должен был безвылазно сидеть в хижине или гроте из камней и мха, поддерживая образ мудреца.
Он читал Библию, задумчиво перелистывал страницы или молился при приближении посетителей, не разговаривал с прислугой и гостями.
Хозяин усадьбы водил друзей на прогулки вглубь сада, чтобы похвастаться личным философом. Известен даже случай, когда наёмник умер, а владелец установил в хижине вертикально стоящий гроб с латинской надписью Memento mori («Помни о смерти»).
Правда, мода эта была кратковременной: содержать человека было слишком дорого, а годами выполнять жёсткие условия контракта мог редкий отшельник. Чтобы сэкономить, людей заменяли куклами, картинами и деревянными фигурами в монашеских рясах. К концу XIX века мода на демонстративную меланхолию в хижине прошла, а использование бедняков ради забавы богачей стало вызывать осуждение.
3. Поедатель грехов
После Реформации в Европе Англиканская церковь оставила только два главных таинства — крещение и евхаристию. А остальные пять перевела в статус необязательных обрядов, в том числе покаяние. Однако простые люди не могли смириться с этими религиозными изменениями и боялись умереть, не облегчив душу перед смертью.
Поэтому в начале XVII века в некоторых изолированных сельских районах Англии и Уэльса появился мрачный народный ритуал: на похороны приглашали специального человека, чтобы он ел пищу рядом с умершим, буквально поглощая его грехи. Так и возникла профессия поедателя грехов. Форма ритуала зависела от консерватизма деревни: где-то пищу клали на грудь мертвеца, а где-то просто передавали над гробом. Стандартный набор — ломоть хлеба, кружка вина или эля.
Поедатели грехов не были колдунами или отшельниками — чаще всего на работу соглашались местные бедняки, бездомные и маргиналы. За то, что вместе с пищей они брали чужую духовную скверну на себя, им платили несколько пенсов.
Церковь при этом относилась к практике резко негативно, обличая её как еретическую. С поедателями грехов не разговаривали без крайней необходимости и сторонились на улице.
Однако в XIX веке ритуал начал угасать — всё началось с того, что хлеб стали предлагать не конкретному деревенскому изгою, а любому случайному человеку, который заходил в дом. С развитием образования, медицины и привычных похоронных обрядов традиция всё больше уходила в прошлое. Последним известным поедателем грехов в Англии стал Ричард Манслоу, умерший 23 апреля 1906 года. Его случай уникален: Манслоу был зажиточным фермером. Есть сведения, что к этой роли его подтолкнула смерть четверых детей. Возможно, таким образом он хотел обеспечить им безопасный переход в загробную жизнь.
4. Пинбой
В первой половине XX века стремительный рост городов спровоцировал появление новых развлечений, в том числе боулинга. В те времена игра была преимущественно мужской, а в боулинг-клубах использовали тяжёлый ручной труд. Им занимались пинбои (от английского pin — «кегля» и boy — «мальчик»).
Пинбоями шли работать подростки и молодые мужчины. Их место находилось в самом конце дорожки, в полутёмной и узкой нише за кеглями. После каждого броска пинбой должен был спрыгнуть в яму, вручную собрать сбитые кегли, расставить их по маркерам на деревянной платформе и отправить шар обратно игроку по специальному жёлобу.
За каждую сыгранную партию платили фиксированную сумму. Владельцы клубов считали, что подростки работают у них ради карманных расходов. Однако в эпоху Великой депрессии 1930‑х годов мальчики нередко становились кормильцами своих семей ещё до совершеннолетия. Пинбои даже организовывали собственные профсоюзы, устраивали забастовки, боролись за повышение зарплаты и улучшение условий труда.
Профессия ушла в прошлое буквально за десятилетие.
Виной тому стала настоящая технологическая революция, которая произошла в 1950‑х годах. Тогда на рынке появились полностью автоматические кеглеустановочные машины — пинспоттеры (AMF Pinspotters), созданные по чертежам изобретателя Готфрида Шмидта. Автоматы справлялись с работой быстрее, точнее и не требовали оплаты. И пинбои стали не нужны.
5. Испытатель пороха
В XVII–XVIII веках, в эпоху бурного развития европейской артиллерии, главной проблемой регулярных армий оставалось нестабильное качество дымного пороха. В то время взрывчатую смесь вручную производили на сотнях мелких мануфактур. Из-за разной степени очистки селитры, серы и угля свойства пороха различались от партии к партии: один состав едва выталкивал ядро, другой — разрывал ствол оружия.
За тем, чтобы брак не попал на поле боя, следили специальные мастера-испытатели. Их задачей было проводить экспертизу на пороховых мельницах и стрельбищах. В профессию эту шли канониры, которые умели обращаться с оружием, и пороховщики, владевшие секретами ремесла.
О том, как была устроена эта работа, рассказал в своей книге «Искусство артиллерийского дела» (1647) Натаниэль Най. Мастер проверял соответствие каждой партии пороха по таким параметрам:
- Структура. Порох перетирали пальцами, оценивая размер и плотность зёрен. Качественная смесь состояла из одинаковых твёрдых крупинок.
- Надёжность при хранении. Образцы испытывали теплом и влагой, чтобы убедиться, что смесь не превратится в бесполезную кашу на сыром складе.
- Скорость и чистота горения. Чтобы выбрать лучший состав, несколько небольших кучек пороха из разных партий одновременно поджигали. Эталон вспыхивал быстрее остальных, выделял минимум дыма и не оставлял крупинок несгоревшей селитры.
На рубеже XVIII–XIX веков эмпирические методы мастеров сменились приборными тестами. Решающую роль здесь сыграло изобретение эпруветок (от фр. éprouvette — «образец для испытаний») — специальных приборов, которые использовались для проверки количества пороха определённого типа, необходимого для выстрела стандартной пулей. Рисковать руками и здоровьем в целом больше не надо было.
Одновременно с этим развитие фундаментальной химии позволило ввести единые стандарты состава пороха. Опасные проверки переместились в лаборатории, а профессия мастера-испытателя пороха окончательно исчезла.
