«Нарцисс» — понятие растяжимое: как полезные термины превращаются в пустые модные словечки

Всем нам иногда хочется, чтобы нас похвалили. Порой мы обижаемся на критику. Многие из нас втайне считали себя особенными, когда были подростками. Всё это напоминает нарциссические черты, но не обязательно делает нас нарциссами — людьми с расстройством личности. Когда мы считаем несправедливой оценку нашей работы или забываем ответить другу, это ещё не повод ставить диагноз. Это всего лишь проявления человеческой натуры.

Раньше слово «нарциссизм» применялось строго в клинической практике. Теперь мы используем его по отношению к людям, которые нас разочаровывают или раздражают. Термин превратился в условное обозначение самого обычного легкомыслия, эгоизма и плохого поведения в интернете. Но когда мы заимствуем технический язык из одной области и применяем в другой, то размываем границу между тем, чтобы описывать реальность, и её искажением. В результате слова сохраняют определённые ассоциации, но лишаются чёткого значения и в конце концов становятся бесполезными.

Как слова теряют своё значение

В 1970 году политолог и социолог Джованни Сартори описывал проблему, с которой столкнулась сравнительная политология того времени. Традиционная терминология во второй половине ХХ века стремительно устаревала и не подходила для новых процессов и явлений. Сартори ввёл понятие «концептная натяжка». Оно описывает ситуацию, когда слова слишком сильно отдаляются от условий, к которым изначально были привязаны. Таким образом они постепенно обесцениваются, сохраняя эмоциональный и моральный заряд, но теряя содержательную точность.

Вернёмся к примеру с нарциссизмом. Это слово проделало путь от клинического диагноза до беглой характеристики человека в обычной жизни. При этом оно сохранило моральное ядро и социальную стигму, которая часто связана с психическими расстройствами. Но мы не ставим диагноз, когда называем кого-то нарциссом. Мы берём слово из одной сферы и «растягиваем» его, чтобы оно выполнило нужную нам функцию в другой. В данном случае — чтобы подчеркнуть серьёзность суждения о другом человеке.

Концептные натяжки встречаются сплошь и рядом. Слово «здоровье» может в равной степени употребляться и в медицинском исследовании в контексте сбалансированной работы организма, и в рекламе сомнительных БАДов. Крем для ног могут продавать как «экологичный», только потому что часть тюбика сделана из переработанного пластика. «Аутентичность» превратилась в модное слово для тех, кто в соцсетях создаёт и монетизирует идеальный образ жизни.

Рассмотрим ещё пример. Для феминисток из 1960‑х, которые часто смотрели на вещи с позиции «жертва — угнетатель», секс-работа — это эксплуатация женщин патриархальной системой. Для феминисток из 2010‑х, сфокусированных на индивидуальном выборе и телесной автономии, это эмансипация, расширение прав и возможностей.

При этом сам термин «секс-работа» скорее принадлежит тому пространству языка, которое специалист в области психолингвистики и когнитивных наук Стивен Пинкер назвал беговой дорожкой эвфемизмов. Это бесконечный цикл, когда старые слова для стигматизированных явлений, таких как проституция, заменяются новыми, чтобы избавиться от социального или нравственного багажа. Хотя, по мнению Пинкера, это обычно не работает: новое слово наследует ассоциации старого.

Беговая дорожка эвфемизмов подразумевает, что меняется только слово, а суть остаётся прежней. Концептная натяжка означает, что слово, наоборот, сохраняется, но его значение сильно размывается. Именно это произошло со словом «воук» в западной культуре. 

Сначала оно обозначало осведомлённость в вопросах социальной справедливости и конкретный подход к проблеме неравенства. Но затем его стали употреблять настолько часто, в таком широком и противоречивом контексте, что фиксированное значение превратилось в нестабильное и спорное. Теперь «воук» и шутка, и ругательство, и ярлык для всего, что просто не нравится. Это всё равно что называть «вкусным» суп, лекарство, текст, цену или мелодию — в итоге непонятно, что прилагательное значит на самом деле.

Интересно, что Сартори подхватил идею, проходящую через всю историю философии. Древнегреческий мыслитель Аристотель считал, что мы можем понять значение слова по его определению, философ XX века Витгенштейн — по его употреблению в языке, которое зависит от контекста. Философы давно беспокоились о том, к чему могут привести размытые границы понятий. В конце концов, то, как мы используем слова, формирует наше мышление: когда язык теряет ясность, то же самое происходит и с идеями, которые мы пытаемся передать.

Если мы называем трудное собеседование травматичным, а высказывания, которые не одобряем, насилием, то у нас не остаётся этих чётких и сильных слов для чего-то более существенного. Мы больше не можем использовать их, чтобы недвусмысленно обозначить ситуации, которые они на самом деле описывают.

Почему это может быть опасно

Концептные натяжки могут происходить двумя способами. Первый — описательный. В этом случае сфера употребления слова расширяется, чтобы охватить новые реалии. Например, раньше сообществом называли людей, живущих в одном месте, а теперь так называют и людей с общими интересами или идентичностью — интернет-сообщество, сообщество врачей. То есть значение «растянулось», но суть не изменилась. Это по-прежнему группа людей, которых что-то связывает.

Второй способ — нормативный, работает не с описаниями, а с убеждениями. Язык здесь начинает решать нравственные или идеологические задачи. Представим, что коллега разогрел рыбу в офисной микроволновке. Если мы назовём его нарциссом, то вынесем моральное суждение о его поведении. Конечно, он вёл себя не по-товарищески, но концептная натяжка придаёт обычному проступку слишком большой вес. В итоге значение слова «нарцисс» размывается, поскольку понятия, у которых нет чёткой взаимосвязи (клинический диагноз и опрометчивый поступок), объединяются как аналогичные. 

Идеи часто становятся жертвами слов, которыми их выражают. Политический философ Эрик Фёгелин назвал это деформацией. Его интересовало, каким образом идеологии, возникающие в ответ на реальные явления, отрываются от реальности, как понятия утрачивают связь с тем, что когда-то обозначали, и стирается грань между символом и тем, что он подразумевает. Когда слово перестаёт отражать действительность и начинает её подменять, считал Фёгелин, мы теряем способность отличать лозунги от истины. Язык больше не описывает мир, а искажает его.

Этим и опасны концептные натяжки в наши дни. В интернете вирусность сильнее достоверности. Чем более расплывчаты и эмоциональны слова, тем больше внимания они привлекают. И хотя концептные натяжки могут казаться эволюцией идей, часто это суррогат реальности. Мы «растягиваем» старые термины, чтобы подогнать их под новые явления, что не всегда уместно, и в процессе частично теряем связь с реальностью.

Концептные натяжки не только лишают слова ясности, но и показывают, где её надо восстановить. Так что крем для ног на самом деле не «экологичный», образ жизни инфлюенсера не «аутентичный», а коллега, вероятнее всего, не «нарцисс» (хотя лучше проконсультироваться с психиатром).