14 ноября в российский прокат вышел «Еретик» — один из самых ожидаемых хорроров года. По сюжету обманчиво милый пенсионер испытывает веру двух мормонских миссионерок. Их роли исполнили Софи Тэтчер — начинающая королева крика из «Шершней» и Хлоя Ист — Моника из «Фабельманов». Кстати, обе актрисы и сами когда-то были прихожанками церкви , так что им не впервой задаваться религиозными вопросами.
За постановку картины отвечали Скотт Бек и Брайан Вудс — авторы сценария «Тихого места». Ещё этот хоррор-тандем работал над чуть менее известным слэшером «Они» и фантастическим боевиком с Адамом Драйвером и динозаврами «65».
Герои фильмов этих авторов всегда становились жертвами враждебной окружающей среды. Обычно их атаковали не маньяки и монстры, а древние ящеры или инопланетяне. В «Еретике» угроза материализуется в виде эрудированного пенсионера мистера Рида. Или же он сам становится заложником собственного разума и убеждений? Разбираемся в рецензии.
Как начинается «Еретик»
Две девушки сидят на скамейке с рекламой презервативов и обсуждают порно с точки зрения религии. Они — мормонские миссионерки, которым нужно привлечь в церковь новых прихожан. Сестра Пакстон (Ист) — наивная и жизнерадостная девушка, выросшая в Церкви Иисуса Христа Святых последних дней. Сестра Барнс (Тэтчер) — чуть более тихая, молчаливая и загадочная. Она родилась в Филадельфии и после смерти отца переехала с матерью в Солт-Лейк-Сити.
В конце дня героини, которым так и не удалось распространить учение Джозефа Смита, оказываются на пороге добродушного и очень заинтересованного в вопросах религии мистера Рида (Грант). На улице начинается дождь, поэтому они решают зайти в дом. К тому же миссис Рид готовит вкуснопахнущий черничный пирог, а уютная гостиная наполнена теплом.
Приятная беседа о «Книге Мормона» и откровениях Джозефа Смита быстро принимает мрачный оборот. К тому же девушки обнаруживают, что источником вкусного запаха был не пирог, а ароматическая свечка. И вот тогда они не на шутку пугаются и начинают сомневаться в гостеприимстве хозяина.
«Еретик» — это почти полностью диалоговое кино
«Еретик» не совсем обычный хоррор. Он не стремится напугать зрителя громкими звуками или резкими скримерами, а делает ставку на жуткую атмосферу. Сейчас такое решение не новинка, подобные фильмы критики уже окрестили термином пост-хоррор.
Лучшие режиссёры жанра оттачивают собственные инструменты для нагнетания ужаса. Осгуд Перкинс («Собиратель душ») использует мизансцену. Ари Астер («Солнцестояние») — движение камеры. Роберт Эггерс («Ведьма», «Маяк») — работу художника-постановщика и свет.
Сценаристы Бек и Вудс находят свою фишку — и это слова. Лучшая часть фильма — экспозиция и завязка, в которой зрителя и героинь запирают в душной комнате с чересчур увлечённым лектором.
Мистер Рид разражается бесконечным теологическим монологом. Он проводит параллели с игрой «Монополия» и песней The Hollies «The Air That I Breathe» и громит представления героинь о вере и устройстве мира в пух и прах. В первую очередь злодей отчаянно нуждается во внимании и слушателях — и только потом в кровавой расправе над жертвами.
Когда первая диалоговая часть заканчивается, фильм стремительно сдувается, хотя именно на второй час просмотра создатели припасли все самые шокирующие сцены. Писать о них без спойлеров сложно.
Актёрам удалось создать отличное трио, в котором солирует Хью Грант
Хью Грант мистера Рида университетским профессором, который потерял работу. При подготовке к роли актёр вдохновлялся натурой. Он наблюдал за постаревшими людьми и их попытками привлечь к себе внимание провокациями: розыгрышами или спорами.
Гранту удалось найти идеальный баланс между симпатичным пенсионером, который делится с подрастающим поколением мудростью, и жадным до внимания маньяком, навязывающим всем свою картину мира.
Мистер Рид не строит из себя исчадие ада, его приземлённый образ говорит сам за себя. Пугает не облик персонажа или его слова, а то, как он ведёт себя во время разговора: лёгкая полуулыбка и хищный прищур могут мгновенно смениться скромно потупленным взглядом. Такая пластика для Гранта не в новинку, примерно так же подаёт себя каждый второй его герой из ромкомов. Здесь же очарование героя-любовника превращается в наваждение одержимого.
Из-за цветовой палитры кардигана герой буквально сливается с интерьером дома. Уютные жёлтый, бордовый и серый цвета одежды идеально гармонируют с обоями и деревянной мебелью.
Мистер Рид становится частью пространства, которое подчиняется его воле. Двери открываются и закрываются по щелчку пальца, свет гаснет именно тогда, когда нужно. Да и люди перемещаются по дому только с разрешения хозяина. Всё это производит удушающий эффект: кажется, что скрыться от героя некуда, да и невозможно.
От Гранта не отстают и начинающие актрисы. Софи Тэтчер ещё в «Шершнях» идеально научилась выражать лицом немой ужас. В «Еретике» она закрепила своё хоррор-амплуа дерзкой девчонки, которая бойко противостоит смерти, цепляясь за любую возможность.
На её фоне выделяется свежее лицо в жанровом кино — Хлоя Ист. В начале натуральные непосредственность и простота её героини кажутся даже жалкими, но в конце становятся источником огромной силы.
Создатели «Еретика» вдохновлялись «Божественной комедией» Данте
Действие фильма ограничено одним домом и одной ночью. Над созданием гнетущей атмосферы потрудились художник-постановщик и оператор. Камера часто становится проводником взгляда героев. Девушки фиксируют внимание на деталях дома, наделяя простую складку на шторе фантастическим значением или вкладывая в коробок спичек всю свою надежду на спасение.
А вот мистер Рид с его насмешливым прищуром чаще вглядывается в лица героинь, как бы спрашивая: «Ну что, ты ещё веришь? Или я тебя переубедил?» Обилие крупных планов и динамичный монтаж поддерживают ощущение эксперимента или игры в кошки-мышки.
Дизайн дома — это отражение разума его хозяина. Художник-постановщик Филип Мессина вдохновлялся структурой «Божественной комедии» Данте с Адом, Чистилищем и Раем. Как и поэту с Вергилием, сёстрам предстоит спуститься в самый низ, чтобы потом вознестись наверх. Хотя до масштаба Данте «Еретику» далеко, ведь декорации фильма ограничиваются двумя комнатами, коридором и протяжённым подземельем.
Переход между «уровнями мироздания» отразится и в движении камеры. В напряжённый момент изображение на экране перевернётся: пол станет потолком, буквально выбив опору из-под ног героини. Примерно так же Данте в «Божественной комедии» вышел из Ада в Чистилище.
«Еретик» размышляет о природе кино
Непонятно, специально ли (в интервью режиссёры об этом не упоминали), но фильму удаётся дать экстравагантный комментарий о природе кинематографа и процессе создания кино.
Всё происходящее в доме целиком подчинено воле мистера Рида. Он проводит своеобразные репетиции с деревянными копиями героинь в миниатюрном дубликате дома. Составляет тайминг событий, готовит визуальные эффекты, приглашает актёров и зрителей, разыгрывая собственный сценарий. План начинает давать сбой, когда одна исполнительница фальшивит, а публика разгадывает секрет спецэффекта.
Так мистер Рид становится похож на режиссёра — руководителя кинопроцесса, а героини — на зрителей, которые случайно попали на сеанс его фильма. Злодей не только удерживает их взаперти, пытаясь изменить представление о реальности, но и выключает свет по таймеру и закрывает входные двери — совсем как в кинотеатре. В «Еретике» деятельность режиссёра и процесс просмотра фильма переосмысляются: режиссёр будто бы насильно заставляет зрителей смотреть его работу, а выход из кинозала дарит свободу.
Что в итоге
Магнетическое очарование Гранта не даёт диалоговому фильму окончательно скатиться в театральность и патетику. На экране изобретательно иллюстрируются вечные теологические вопросы и проблемы. Тема бездоказательности веры и силы внушения впервые возникает в эпизоде с ароматической свечой. Девушки чувствуют запах пирога и додумывают существование духовки и миссис Рид. Когда они понимают, что источник запаха искусственный, их настигает ужас узнавания и одновременно неизвестности.
Весь фильм напоминает скорее увлекательную научно-популярную лекцию. Главные вопросы о том, что лежит в основе любой религии, проговариваются не кинематографическим языком, а через монологи Хью Гранта. В попытке дать на них ответы «Еретик» теряет своё очарование и сводит всю теологию к одной не самой оригинальной мысли, которую создатели припасли на финал.
Кино — это тоже во многом вопрос веры. Удастся ли режиссёру поставить жизненную историю? Правдиво ли сыграет актёр? Отразит ли сценарий действительность? От того, как зритель на них ответит, зависит качество фильма. Поверил — фильм понравился, не поверил — не понравился.
В сухом остатке «Еретик» — это немного олдскульный ужастик с клишированными героями и сюжетными ходами. Но это складно сделанное и продуманное кино, которое знает, на какие кнопочки зрителя нажать, чтобы заставить его сердце биться чаще.
Станьте первым, кто оставит комментарий