Ричард Фридман
Профессор клинической психиатрии, руководитель психофармакологической клиники в Корнеллском университете. Занимается лечением аффективных расстройств и изучает депрессию.

Сейчас много говорят о том, что современные цифровые технологии делают подростков тревожными, нервными, несосредоточенными. Но не паникуйте, на самом деле всё не так страшно.

Несмотря на сообщенияWhy Are More American Teenagers Than Ever Suffering From Severe Anxiety? СМИ о росте тревожности среди американских подростков, у нас практически нет доказательств подобной эпидемии. Последний обширный опрос о психических расстройствах среди молодёжи проводилсяTime Trends in the Global Prevalence of Mental Disorders in Children and Adolescents более десяти лет назад.

Есть несколько опросовSpring 2015 Reference Group Data Report , сообщающих о росте тревожности, но они основаны на данных, полученных от самих подростков или их родителей. При этом процент заболеваний обычно завышают, потому что опрошенные отмечают слабо выраженные, а не клинически значимые симптомы.

Почему же появилось убеждение, что подростки становятся всё более нервными? Возможно, эти сообщения — первые ласточки новых эпидемиологических исследований. Или тревожность выросла только в тех демографических группах, которым СМИ уделяют больше внимания. Но вероятнее всего, эпидемия тревожности — это просто миф. Гораздо любопытнее, почему в него все поверили.

Думаю, причина в том, что родители прониклись идеей о токсичности цифровых технологий. Есть распространённое мнение, что смартфоны, компьютерные игры и прочее вредны с точки зрения нейробиологии и психологии.

Ричард Фридман

Если верить в это, кажется само собой разумеющимся, что поколения, растущие в окружении этих вездесущих технологий обречены на психологические проблемы. Это сомнительное убеждение основано на нескольких исследованиях с серьёзными недостатками.

Одни отмечают связьDecreases in Psychological Well-Being Among American Adolescents After 2012 and Links to Screen Time During the Rise of Smartphone Technology между электронным общением и пониженным уровнем психологического благополучия. Но ведь это говорит не о причинах, а лишь о взаимосвязи двух явлений. Вполне возможно, более тревожные и несчастные подростки чаще тянутся к телефону, чтобы избежать неприятных эмоций.

Другие исследователи с помощью магнитно-резонансной томографии изучали мозги молодых людей, «зависимых» от видеоигр, и заметилиGray matter and white matter abnormalities in online game addiction микроструктурные изменения. Но снова неясно, это результат злоупотребления интернетом или изначально присутствовавший фактор риска.

Ещё есть утверждение, что смартфоны вызывают привыкание точно так же, как наркотики. Вероятнее всего, оно возникло из-за МРТ-исследований, показавшихGray Matters: Too Much Screentime Damages the Brain , что у детей с игровой «зависимостью» активируется система вознаграждения, когда им показывают изображения из игр. Но это неудивительно.

Если просканировать ваш мозг, демонстрируя вам то, что вас возбуждает, например: секс, шоколад или деньги, — ваша система вознаграждения тоже загорится, как новогодняя ёлка. Это вовсе не значит, что вы зависимы от вышеперечисленного.

Ричард Фридман

Важнее вопрос, действительно ли цифровые технологии вызывают устойчивые перемены в мозге подобно наркотическим веществам. В пользу этого очень мало данных. Мне приходилось видеть алкоголиков с синдромом отмены, угрожающим их жизни. Но никогда ещё я не видел в отделении экстренной помощи подростка, у которого ломка без телефона.

При этом многие родители по-прежнему утверждают, что у их ребёнка проблема с тревожностью. Боюсь, это отражает культурный сдвиг в сторону патологизации обычного уровня стресса.

Между тревожным расстройством и ежедневными тревогами большая разница. Первое мешает нормально жить из-за излишней необоснованной тревожности. Второе — естественная реакция на стресс. Подростки и люди любого возраста должны и будут время от времени испытывать тревогу.

Ричард Фридман

Кто-то скажет, что молодёжь сегодня более нервная, потому что окружающая обстановка стала более напряжённой. В том числе из-за последствий мирового экономического кризиса и высокой конкуренции за места в университетах. Да, но ведь тогда тревога — это не расстройство, а адекватная реакция на жизненные сложности.

Конечно, я не могу полагаться только на собственный опыт. Тем не менее в своей практике я не замечаю, чтобы росло число пациентов с настоящими тревожными расстройствами, которым нужны сеансы психотерапии и лекарственные средства. Зато я заметил, что многие молодые пациенты беспокоятся о малозначительных вещах, а потом переживают из-за этой тревоги.

Например, некоторые пациенты немного старше 20 испытывали стресс на работе и начали бить тревогу из-за того, что несколько ночей плохо спали. Никто из них не страдал от клинической депрессии, но они были убеждены, что бессонница не даст им работать или серьёзно ухудшит их физическое состояние. Все были удивлены и быстро успокоились, когда я сказал, что волноваться не о чем. Я не мог понять, почему они не знали этого.

Я начал понимать это, когда несколько лет назад мне позвонила мать одного из пациентов-подростков. Она беспокоилась из-за того, что сын несчастен после расставания с девушкой, и попросила меня позвонить ему и «проверить его состояние». Но тоска — совершенно естественная реакция на разочарование в личной жизни. А так как более серьёзных причин для беспокойства не было, я ответил, что её сын всегда сам может связаться со мной при необходимости.

С тех пор мне не раз звонили родители, обеспокоенные тем, что их дети-подростки не могут справиться с жизненными трудностями вроде важного экзамена или летней подработки. Такие родители, исполненные благих намерений, говорят своим детям, что их эмоциональная реакция на трудные, но обычные жизненные ситуации — это не естественное дело, а симптом, требующий клинического вмешательства.

На самом деле наш мозг гораздо более вынослив и устойчив к переменам, чем нам кажется.

Ричард Фридман

Миф об эпидемии тревожных расстройств, уходящих корнями в излишнюю погружённость целого поколения в цифровые технологии, отражает преувеличенную идею о подверженности мозга внешнему влиянию. Да, он развивался, чтобы учиться и выделять критически важную информацию из окружающей среды, но у нейропластичности тоже есть пределы. Даже когда мы молоды и впечатлительны, в мозге существует что-то вроде молекулярных тормозов, контролирующих ту степень, до которой он может измениться под воздействием впечатлений.

И это хорошо. Без этого мы бы рисковали снова и снова переписывать и в итоге потерять накопленные знания, необходимые для выживания, не говоря уже о своих личностных характеристиках.

Не забывайте, что появление новых технологий обычно провоцирует панику. Вспомните, как раньше боялись, что телевизоры вызывают разложение мозга. Ничего такого не случилось. Убеждение, что мозг — это чистый лист, который с лёгкостью можно изменить цифровыми технологиями, пока годится только для научной фантастики.

Так что не тревожьтесь, что с вашим ребёнком что-то не так каждый раз, когда он нервничает или огорчается. Нашим подросткам и их мозгам вполне по силам справиться с трудностями современной жизни.

Читайте также