«Называли нас сёстрами»
Мы познакомились с Мирой (имя изменено по просьбе героини. — Прим. ред.) на первом курсе университета. Обе учились на экономическом, но хотели развиваться в дизайне и рисовать. Наверное, на основе общих интересов мы и подружились.
Поначалу мне казалось, что нас разлучили в младенчестве. Иначе как два человека, всю жизнь прожившие в разных городах и семьях, могут быть так похожи? Мы смотрели одни и те же сериалы, слушали одну и ту же музыку, читали одни и те же медиа. Даже наших мам звали одинаково! А дни рождения были совсем рядом — с разницей в семь дней.
Некоторые называли нас сёстрами, потому что даже внешне мы были похожи.
У нас была шутка. Мы говорили: «Найди 5 отличий», когда замечали какие‑то маленькие нестыковки. Например, Мира не любила оливки, а я любила, она считала, что Гермиона должна быть с Гарри, а я — что с Малфоем, и так далее. Однако, как я потом поняла, различий было гораздо больше. Возможно, в тот момент мне просто хотелось верить, что я нашла родственную душу.
«Без неё я будто не могу существовать»
Как‑то сразу наши отношения сложились так, что мы всегда всё делали вместе. Например, мы вместе устроились на первую работу — стажёрками в дизайн‑бюро. Когда кто‑то приглашал одну из нас на вечеринку или в гости, то автоматически это распространялось и на вторую: «А Мира будет?»
Так было проще решать какие‑то проблемы, и я всегда знала, что не останусь одна и не буду чувствовать себя неловко в незнакомой компании.
Как‑то раз мы вместе хотели пойти на дизайн‑конференцию. Там должны были выступать специалисты, которых я горячо любила. Однако за день до мероприятия Мира заболела. И я решила: ну а зачем мне тогда идти?
Только потом, просматривая сторис знакомых, я очень пожалела, что не присутствовала там. Это впервые навело на мысль, что мы с Мирой стали как сиамские близнецы. Без неё я будто не могу существовать. Я забыла, каково это — знакомиться с другими людьми и тусоваться без своей подруги. При этом у Миры такого вроде не было, поэтому я списала всё на свои психологические загоны.
«Воспринималось так, будто я хочу предать подругу»
Приближался срок окончания стажировки в дизайн‑бюро. Однажды мы обе получили задание сделать серию картинок для партнёров компании — и «как можно скорее».
В тот день Мире нужно было разобраться с какими‑то документами, поэтому иллюстрации она скинула позже, чем я. Да и сделаны они были, как я понимаю, наспех. Менеджер написала, что, к сожалению, Мирины работы не подходят, и переделывать их сейчас нет времени. Поэтому партнёрам отправят только мои картинки.
Это, видимо, очень задело Миру. И в тот вечер, пока мы шли к метро, она только и делала, что говорила гадости про менеджера. Меня это немного задело: будто мой труд оценили не по праву. Хотя я явно более ответственно отнеслась к заданию и объективно потратила на него больше времени.
Но это я сейчас понимаю. А в тот момент мне просто было некомфортно и я старалась поддержать Миру — ведь у неё произошло что‑то вроде профессиональной неудачи. «Ну да, это несправедливо. Угу, жаль, что тебе пришлось разбираться с документами сегодня», — поддакивала ей я.
Когда пришло время окончания стажировки, Миру позвал арт‑директор — назовём его Максим. Я не знала, что происходит за закрытой дверью, но, когда она открылась, Мира со слезами побежала в туалет. Я хотела последовать за ней, но тут услышала, что Максим позвал меня.
«Это плохой знак, — подумала я. — Видимо, нас не возьмут». Да, я почему‑то воспринимала «нас» как единую рабочую единицу!
Однако всё вышло совершенно иначе: арт‑директор похвалил меня и сказал, что ему понравилось, как я быстро вникла в задачи и как качественно их выполняла на протяжении трёх месяцев. В бюро было одно вакантное место для младшего дизайнера. Он спросил, не хочу ли я занять его.
Я была в шоке. Мне было неясно, что точно произошло с Мирой, но, судя по всему, её не взяли. Моё согласие в тот момент воспринималось так, будто я хочу предать подругу. Я попросила время для размышления.
Максим кивнул и сказал, что у меня есть пара дней на принятие решения. А потом вдруг добавил: «Ты классная! Не слушай других — тех, кто будет сбивать тебя. Больше уверенности!»
Я вышла из кабинета и о‑о‑очень медленным шагом направилась к своему месту, так как не знала, что сейчас буду говорить Мире.
«Э‑э, мне предложили работу», — сказала я. «Поздравляю», — только и услышала я от Миры. Она в тот день предпочла идти домой в одиночестве.
«Просто не заметила, что может меня этим огорчить?»
Я обсудила эту ситуацию с сестрой и сказала, что не знаю, соглашаться ли мне на новую работу. Она ответила: «Ты что? Это же бизнес, и ваши отношения тут не должны играть роли. Соглашайся, конечно! Уверена, если она настоящая подруга, она поймёт».
И Мира вроде бы поняла. Но потом произошла неприятная ситуация. Мы с общими друзьями сидели в кафе и кто‑то предложил поднять бокалы за мою новую должность. Мы все выпили, а потом Мира вдруг выдала: «Ну что, Максим ещё не пригласил тебя на кофе?»
Я чуть не поперхнулась: «Почему он должен был позвать?» «Ну как! — уверенно заявила Мира. — Он ведь с самого начала положил на тебя глаз. Как бы он не взял тебя на работу!»
Кто‑то из друзей похихикал, кто‑то опустил глаза. Было ощущение, что меня облили помоями — будто я получила место в бюро за красивые глаза.
В тот момент я как‑то неловко отшутилась, но ничего против не сказала, решив обсудить эту ситуацию с Мирой наедине. Наверняка она просто не подумала, что это может меня задеть.
Но на этом всё не закончилось. Мира продолжала подкалывать меня. Например, как‑то раз я пришла в универ в новом платье, а она во всеуслышание сказала: «Ой, я в таком по деревне ходила, полола огород у бабушки». И снова — возможно, она просто не заметила, что может меня этим огорчить?
«Думала, что злость на подругу делает меня плохой»
Через пару месяцев сильно заболела моя бабушка. Я была очень привязана к ней, переживала за её здоровье. Мне хотелось, чтобы Мира поддержала меня в тот момент. Я как‑то поделилась с ней своими страхами. Но она особо не прокомментировала эту ситуацию, и в итоге всё перетекло в обсуждение её проблем.
Когда бабушка умерла, у меня началась депрессия. Сестра посоветовала пойти к психотерапевту. Сначала мы обсуждали на сессиях отношения в семье и мою новую работу. А потом специалистка предложила поговорить про друзей. Это испугало меня: вдруг и тут будут какие‑то проблемы? Я сказала, что есть одна лучшая подруга.
Постепенно я стала делиться с психологом разными ситуациями, связанными с Мирой. Каждый раз, когда я что‑то говорила, к горлу подкатывал ком. Я думала, что злость на подругу делает меня плохой, поэтому каждый раз извинялась перед психотерапевтом за «свой эгоизм».
Однако психотерапевт меня не ругала, а помогала разобраться в том, почему я могу испытывать эти эмоции. Постепенно мы выяснили, что мне нужно учиться выстраивать личные границы.
«Слухи имеют свойство трансформироваться»
Думаю, у нас был бы шанс наладить отношения, если бы не одна ситуация. Как‑то раз у меня было окно между парами, и я решила сходить в кофейню. Приятельница — моя одногруппница — догнала меня и сказала, что хочет поговорить.
Я удивилась, но согласилась. Мы сели за столик и она спросила, где Мира. «Она заболела», — ответила я. Приятельница кивнула. «Я не хочу быть голословной и вставать между вами, — сказала она. — Но она говорит про тебя странные вещи. Будто ты переспала за место в бюро и что родители дали взятку, чтобы ты тогда сдала экзамен по бизнес‑аналитике».
Это было о‑о‑очень странно! Я не знала, как реагировать. И, честно сказать, в слова одногруппницы верилось с трудом. Она добавила: «Я подумала, даже если она говорит правду, то вряд ли бы ты хотела, чтобы кто‑то обсуждал это. Хотя, мне кажется, что это ложь».
Конечно, это ложь! Казалось, что это всё вообще не про меня и мою подругу, а про каких‑то других людей. С другой стороны, зачем одногруппнице врать? Я решила поговорить с Мирой, чтобы понять, что это всё какая‑то ошибка, и люди не так её поняли. Ведь слухи имеют свойство трансформироваться.
Однако я заранее обсудила эту ситуацию с психологом. Мы с ней спрогнозировали разные варианты того, как может пойти наш разговор, и обговорили, как мне поступать в каждом случае.
Мы обсудили в том числе и то, что с Мирой, возможно, придётся прекратить отношения — хотя бы на время. Но я думала, что до этого вряд ли дойдёт.
«Для танго нужны двое»
Когда я рассказала ей о том, что узнала, она не стала ничего отрицать: «Скажешь, это неправда?» Я даже растерялась: «Ты же знаешь, что нет». Попросила объяснить её, что происходит с нашими отношениями.
И тут началось. Сейчас думаю: может, лучше было бы и не спрашивать. Мира сказала, что устала тянуть меня за собой, что я эгоистка, что у меня есть «питерские привилегии» (родители героини — коренные петербуржцы. — Прим. ред.), что это я завидую подруге и повторяю за ней всё, что она придумывает!
На вопрос, что именно я за ней повторяю, получила гениальный ответ: «Да тот же дизайн!» Однако им я занималась со старшей школы, поэтому… Ну, вряд ли я делала это потому, что знала: в университете познакомлюсь с Мирой, которая любит дизайн, поэтому тоже буду любить его.
В общем, все её придирки показались мне такими абсурдными! И в этот момент я даже подумала: «Может быть, она и правда может распространять обо мне слухи?»
Мне кажется важным сказать тут, что и я не белый и пушистый зайчик. Всё, что я говорю, это мои воспоминания. А наша память имеет свойство искажать реальную историю. Поэтому, возможно, я тоже вела себя неправильно. Особенно в тот момент, когда была в состоянии аффекта.
Кроме того, возможно, Мира действительно верила во всё, что говорила. Проблема была в том, что она не видела всей картины. Как говорят, для танго нужны двое: проблемы в коммуникации были с обеих сторон. Так что я тут не перекладываю вину за разрыв отношений только на Миру.
Как бы то ни было, я так и не добилась ответа на свой вопрос, правда ли она распространяла обо мне слухи. Но, думаю, для меня это уже было не важно.
Я сказала: «Не думала, что до этого дойдёт. Но я не вижу другого выхода. Ещё до сегодняшней встречи с тобой я думала о том, что нам стоит прекратить общение. Оно деструктивно влияет на меня. Мне сложнее будет справляться с депрессией, если мы продолжим общаться».
Мира держала лицо и сказала: «Думаю, это хорошая идея». Возможно, тогда ей руководила гордость. Возможно, ей не хотелось разрывать отношения. Я не знаю.
Почти через год она написала мне и извинилась за своё поведение. Сказала, что тогда вела себя плохо и не осознавала, что делает мне больно. И если я всё ещё хочу продолжить с ней общение, она будет рада.
Но я не хотела. Когда мы перестали общаться с Мирой, мне стало лучше.
Поначалу было ощущение, что нужно снова учиться жить: находить друзей, надеяться только на себя, учиться объяснять, как можно с тобой взаимодействовать, а как — нельзя. С тех пор я стала более уверенной — поняла, что Мирины неосторожные комментарии вовсе не были правдой.
Сейчас я уже работаю старшим дизайнером, у меня есть несколько близких друзей и стабильные отношения с молодым человеком. Я довольна тем, как складывается моя жизнь. Это не значит, что я не испытываю сожаления из‑за разрыва дружбы с Мирой. Я ценю то хорошее, что было в наших отношениях. Но обжёгшись один раз, не хочется переживать это снова. Пока что я приняла решение не взаимодействовать с ней.
«Надеюсь, что мои советы помогут»
Когда мы с Мирой перестали общаться, я плакала каждый день целую неделю. Помогло общение с психологом и сестрой — благодаря им я выстояла. Если кому‑то придётся оказаться в той же ситуации, надеюсь, что мои советы помогут.
- Если вы решили прекратить дружить с кем‑то, стоит сказать ему об этом лично, а не в сообщении. Это будет уважительнее по отношению к человеку и вашей прошлой связи. Пройдёт время, и вы будете благодарить себя за это решение.
- Перед тем, как прийти на прощальную встречу, подготовьте список проблем, которые привели вас к этому решению. Говорите о них спокойно и постарайтесь не переходить на личности: ваша задача — не «добить» человека, а просто объяснить ему, почему вы решили прекратить общение.
- Первое время будет больно и грустно. Чтобы лишний раз не травмировать себя, постарайтесь исключить напоминания о бывшем друге из своей жизни: отпишитесь от него в соцсетях и попросите друзей не приглашать вас вдвоём на общие встречи — по крайней мере сейчас.
- Если захочется вновь написать человеку, подумайте о том, почему вы с ним разорвали дружбу. Хотите ли вы вновь вернуться к этим эмоциям?
- То, что не получилось построить близкую дружбу с одним человеком, не означает, что с другими не стоит и пытаться. В мире много людей, с которыми вы можете построить крепкие отношения. Возможно, поначалу вам будет сложно им открываться, но когда‑нибудь вы почувствуете, что готовы впустить их в свой мир. Новые хорошие люди помогут вам вновь поверить в дружбу.
Станьте первым, кто оставит комментарий