10 стыдных вопросов о тревоге: отвечает психиатр Сергей Потанин

В этой серии статей известные эксперты отвечают на вопросы, которые обычно неловко задавать: кажется, что все об этом и так знают, а спрашивающий будет выглядеть глупо. 

Сегодня поговорим о тревоге и методах борьбы с ней. Обсудим, как отличить сильное волнение от расстройства, с которым лучше обратиться к врачу, помогут ли от тревоги пустырник, валерьянка и медитация, почему не стоит заливать переживания алкоголем и что вообще с ними делать. 

Сергей Потанин

Психиатр, автор телеграм-канала Gentle_Psy_Doc.

1. Как ощущается тревога? Как понять, что она неоправданна и чрезмерна?

В целом тревога — это абсолютно нормальный компонент жизни. Более того, у части людей с тревожными расстройствами проблема как раз в том, что они не воспринимают тревогу как часть нормальной психики. У них есть внутренняя концепция: «Пока я тревожусь, жить невозможно, нужно избавиться от этого». На самом деле это то же самое, что пытаться не думать о белой обезьяне. 

Наверное, есть отдельные люди, которые вообще не переживают, но это не очень адаптивно. Потому что тревога — эволюционная штука, которая помогала нам выживать. Те предки, которые особенно не волновались, умерли. Поэтому сама по себе тревога не патологична. Если я потревожился, сделал что-то адаптивное и успокоился — это нормально. Например, переживал о предстоящем выступлении, пять раз повторил речь, а потом лёг спать. Но вот если тревога не дала мне сомкнуть глаз до рассвета, я не смог позавтракать и так волновался, что забыл слова, — это уже похоже на проблему. 

Также стоит сходить к доктору, если у вас появились физические симптомы. Так, при тревоге нередко бывают головные боли напряжения, боли в спине. При генерализованном тревожном расстройстве один из симптомов — напряжение мышц. Ко мне часто приходят люди от неврологов с болью в спине, рассказывая про мифический остеохондроз — у нас такой диагноз ошибочно ставят всем подряд. 

Но тут есть ещё одна проблема. Когда человек говорит о тревоге, он может подразумевать под этим совершенно разные состояния, от депрессии до посттравматического стрессового расстройства. 

Иногда люди вообще не понимают, что с ними происходит. В психиатрии есть специальный термин — алекситемия. Это когда человек не может распознать и назвать свои эмоции. Условно говоря, ему всё время плохо, но он не может определить, с чем это связано. 

Алекситемия нередко встречается у людей с тревожными и депрессивными расстройствами, а также при телесном дистрессе. Это состояние, при котором у человека возникают боли, но они не связаны с конкретными физическими болезнями или повреждениями. Скорее всего, такой пациент пойдёт со своими жалобами к терапевту, неврологу или кардиологу — узнать, что с ним происходит, почему возникают физические симптомы. С одной стороны, это правильно. С другой — человек может потратить много времени и денег впустую. Бывает, что ко мне приходят люди с обследованиями на полтора миллиона рублей. 

Тревога может проявляться в теле. Пациенты часто удивляются, неужели сильное головокружение, ужасная диарея, боль в животе и учащённое сердцебиение могут быть просто от тревоги? Да, могут. 

Вот если представить, что человек увидел в лесу медведя, реакции вроде учащённого сердцебиения или внезапной диареи кажутся вполне естественными. И так же, как на острый сильный стресс, тело может реагировать и на длительный. 

Мы живём в мире, к которому эволюция нас не готовила. Наши мозги не приспособлены к такому количеству информации, ежедневному стрессу, огромному количеству людей. Наши предки так не жили. Поэтому некоторые люди, особенно уязвимые, постоянно находятся в состоянии встречи с медведем. 

Если вы хотите хотя бы примерно прикинуть, тревога это или нет, попробуйте специальные опросники. Например, можно пройти опросник HADS — шкалу тревоги и депрессии. Она используется много лет, и недавно её перевели на русский язык и валидировали на нескольких сотнях пациентов и здоровых людей. 

Нельзя сказать, что этот опросник обеспечивает точные результаты в 100% случаев, но с его помощью можно заподозрить расстройство. При этом не стоит ставить себе диагноз самостоятельно, лучше всё же дойти до врача. Потому что надо ещё суметь правильно интерпретировать результаты. Например, высокий балл по депрессии может говорить о том, что у человека посттравматическое стрессовое расстройство, телесный дистресс и так далее.

2. Почему одни люди почти не волнуются, а другие всё время тревожатся ?

В современной психиатрии существует биопсихосоциальная модель развития заболеваний. Считается, что на возникновение ментальных расстройств влияет сумма факторов, а не один. 

Нельзя сказать, что человек вырос тревожным исключительно потому, что у него такая генетика. Или только из-за гиперопекающих родителей. Это будет упрощением. Чаще всего у людей с тревожным расстройством в той или иной мере сочетаются все три фактора. Например, генетическая предрасположенность или какие-то дефициты у матери во время беременности повлияли на развитие мозга. Плюс воспитательный момент — значимые взрослые всё время переживали и передали ребёнку убеждение, что мир опасен и нужно всё время быть начеку. А ещё не научили справляться с тревогой, потому что сами не знали, как это делать. 

Имеет значение и то, что творится вокруг человека. Например, в 2022 году продажа антидепрессантов в России увеличилась на 42% по сравнению с предыдущим годом, а в 2025‑м — на 24%. При том, что никто не рекламирует рецептурные препараты. Думаю, это очень объективный показатель того, как социальный фактор влияет на психическое здоровье людей. 

Или наоборот, ребёнок будет расти в идеальных условиях и за всю жизнь ни разу не испытает серьёзного потрясения. Но при этом генетически он будет склонен к тревожности — и расстройство может развиться у него от любого, казалось бы, незначительного происшествия. 

3. Почему чтение новостей порождает тревогу?

Здесь человек попадает в ловушку. Читает новости — переживает о том, что узнал; не читает — тревожится, что пропустит нечто важное. В целом люди могут подсаживаться на думскроллинг и читать всё подряд из-за неприятия неопределённости. А эта особенность связана с риском тревожных и депрессивных расстройств. 

Неопределённость — это часть нашего мира. Она неизбежна. В то же время наш мозг очень плохо её переносит, тратит много энергии. Ему хочется, чтобы всё было предельно ясно и чётко.

Парадокс в том, что проблема эволюционная. Наши предки тоже часто сталкивались с неопределённостью, но она, как правило, быстро разрешалась. Если кто-то нападает, ты быстро понимаешь, кто это — медведь или соседи. Можешь построить убежище, дежурить по ночам, уйти в другое место. 

Современный мир полон неопределённости. 

Поэтому, на мой взгляд, современные лекарства — это что-то вроде шкур для наших предков, которые впервые столкнулись с холодами. Просто способ адаптации к современным реалиям. 

Если вы понимаете, что чтение новостей вас затягивает, портит настроение, заставляет тревожиться лишний раз, попробуйте отказаться от этого занятия. Если переживаете, что пропустите важную информацию, подумайте о том, сколько людей вам напишут и позвонят, когда случится нечто действительно из ряда вон выходящее. 

Я от многих пациентов слышал, что они перестали читать новости и ничего плохого не случилось. 

4. Что лучше для борьбы с тревогой — валерьянка и пустырник или противотревожные таблетки?

Современная доказательная медицина смотрит на это так: чтобы понять, работает средство или нет, надо провести исследование. Хорошее, контролируемое, желательно на нескольких сотнях пациентов. Условно: одна половина испытуемых будет принимать плацебо, то есть пустышку, а другая — тестируемое средство. И всё это будет в двойном слепом методе, то есть ни сам пациент, ни учёные не будут знать, кто что принимает. 

Таких исследований по растительным добавкам для спокойствия очень мало. Если хорошо поискать, можно что-то найти. Но это будут исследования дай бог на 10–40 пациентах или вообще на клетках в пробирке. То есть выводы будут сомнительны. При этом из нормально проведённых исследований, например по антидепрессантам, мы знаем, что эти лекарства эффективны. И не только при депрессии. При тревожных расстройствах это тоже препараты первой линии. То есть методы, с которых мы начинаем лечение. 

Но есть один важный момент. При тревожных расстройствах может быть очень высоким плацебо-эффект. То есть, когда человек очень верит в пользу терапии и врач убедительно ему рекомендует средство, оно действительно может хорошо снизить тревогу. Поэтому всякие травки в теории могут сработать. Другое дело, что эффект от них очень нестойкий и ненадёжный. Он быстро уходит. 

Есть и ещё один важный момент — это безопасность. 

Но растительные средства состоят из тех же атомов, что и лекарства. Только препараты проверены на огромном количестве пациентов. Мы точно знаем, чего от них ждать — какую пользу они принесут, какие риски есть от приёма. А ещё они выпускаются на фабриках, где строго контролируют количество действующего вещества. 

Травка же — это микс каких-то молекул, причём разных. Где она росла, сколько солнца на неё светило? Всё это может повлиять на итоговый процент биологически активных веществ и на эффект. Поэтому рассуждать о безопасности сложно.

То же самое с БАДами. Они не так тщательно контролируются, как лекарства, могут содержать разное количество действующих веществ — отличное от того, что указано на упаковке. Например, около 20% всех случаев повреждения печени связано с приёмом растительных средств и БАДов. Поэтому легенды о безопасности добавок, мягко говоря, под большим вопросом. 

Что касается лекарств — да, они эффективны. Но надо понимать, что не бывает препаратов, которые помогают всем и всегда. Селективные ингибиторы обратного захвата серотонина, с которых мы обычно начинаем, помогают условно 60% пациентов. Но здесь надо сделать поправку на то, что вначале эти средства могут давать адаптацию, и не всегда приятную. Иногда это тошнота, встречается даже усиление тревоги в первые несколько недель приёма. Обычно мы с этим справляемся либо регулировкой дозы, либо назначением мягкого успокоительного на первое время. Эффект наступает постепенно, где-то через 4 недели приёма в рабочей уже дозе. И тогда мы можем оценить, работает лекарство или нет. Дальше бывает по-всякому. 

Я приведу пример своей пациентки. Человек жил в тяжёлой тревоге, страдал от панических атак. Они у неё были настолько сильные, что это выглядело как эпилептические припадки. Её госпитализировали несколько раз, обследовали и говорили, что эпилепсии нет. На этом фоне начались уже вторичные депрессивные симптомы: тоска, отсутствие желаний и так далее. Я назначил ей один из СИОЗС, и через два месяца её жизнь полностью изменилась. Ушли панические атаки, она чувствовала себя расслабленной, наладила отношения с мужем и не испытывала никаких побочных эффектов — ни проблем со сном, ни тошноты. Но так бывает не у всех. 

Например, он боится, что заболеет раком. Вот здесь антидепрессанты могут снизить уровень его тревоги, но дальше нужно будет работать с психотерапевтом, потому что таблетка не изменяет убеждения. 

Бывает, что антидепрессанты не подходят. Например, вызывают побочные эффекты или просто не работают. Тогда есть препараты второй линии, которые тоже можно попробовать. 

Во многих случаях можно вообще не пить таблетки. Если мы говорим про лёгкое паническое расстройство, я обычно предлагаю начать с психотерапии. Но если оно настолько тяжёлое, что из-за панических атак человек уже два года не выходит из дома, без лекарств не обойтись. 

5. Поможет ли психотерапия навсегда избавиться от тревожности?

Если человек предрасположен к тревожности, его могут взволновать даже небольшие события. У нас цель будет не помочь ему вообще больше никогда не переживать — это невозможно и не нужно, а сделать так, чтобы тревога не вышибала его из колеи. Да, он останется тревожным человеком, но не будет от этого терять сон и аппетит, страдать от тахикардии, головных болей и прострелов в пояснице. Сможет даже радоваться жизни. И добиться этого вполне достижимая цель. 

Я знаю много пациентов, которые избавились от панических атак с помощью психотерапии, а иногда даже просто после прочтения книжки или прослушивания лекции. Конечно, это работает не всегда и не у всех. Но чем раньше мы начнём лечение, тем лучше прогноз. Например, если человек 10 лет живёт с паническими атаками, вылечить его будет сложнее, чем если расстройство только началось. 

Эту тему вообще сложно исследовать. Есть много вариантов медитаций, а для точной оценки должен быть какой-то один стандарт. Кроме того, как отследить, медитирует человек на самом деле или просто думает о чём-то своём? В общем, пользу этой практики ещё нужно доказать. 

Вот методы психотерапии, основанные на развитии осознанности, могут давать хорошие результаты. К таким относятся, например, когнитивно-поведенческая терапия осознанности и терапия принятия и ответственности. Но это всё же не медитация в чистом виде, а психотерапевтическая работа под руководством специалиста. 

От панических атак хорошо помогает интероцептивная экспозиция — метод, при котором человек намеренно вызывает ощущения, похожие на паническую атаку, но в безопасных условиях и под контролем врача. Часто бывает так, что человек боится не триггера, а своей реакции на него. У него формируется охранительное поведение. Например, он перестаёт ездить в метро или летать на самолёте. При этом боится не того, что туннель разрушится или самолёт упадёт, а что у него начнётся паническая атака и будет вот это ужасное состояние. Но на самом деле оно длится не очень долго, всего около 8–10 минут. Конечно, это неприятно, но не смертельно. 

Интероцептивная экспозиция помогает людям понять, что они от этого не умрут, что смогут это пережить. И у большинства после этого панические атаки проходят вовсе. Некоторым людям с лёгкими паническими атаками вообще достаточно посмотреть видео, где врач объясняет, что это не опасное состояние, надо просто его прожить и тогда всё пройдёт. 

Дыхательные техники тоже могут сработать в моменте, но у них есть один минус. Они подкрепляют мнение о том, что паническая атака — это что-то страшное, с ней надо бороться и пытаться от неё избавиться. По сути, это просто другой вариант охранительного поведения: я не езжу в метро, а если приходится, дышу особым образом. Поэтому в исследованиях, где сравнивают дыхательно-релаксационные методы и экспозиционную терапию, последняя выигрывает.

6. Правда, что тревога не живёт в расслабленном теле?

Естественно, есть некое взаимодействие между физическим и ментальным состоянием. Когда человек зажат физически, это усиливает тревогу, а она, в свою очередь, увеличивает напряжение в теле. Если человек расслабится, это может облегчить порочный круг, но вряд ли принесёт большое облегчение или поможет преодолеть беспокойство. 

Дело в том, что человек напрягается не просто так, а потому, что у него возникают какие-то тревожные мысли, убеждения, страхи. Например, он боится публичных выступлений. Стоит за сценой и думает: «Я сейчас начну заикаться, кашлять, запинаться, и все поймут, что я дурак». Вряд ли простое расслабление мышц поможет ему избавиться от этих страхов. А поможет, опять же, экспозиция — метод когнитивно-поведенческой терапии, при котором человек сталкивается со своими страхами. 

Для некоторых людей могут подойти даже жёсткие поведенческие эксперименты. Вроде того, например, что человеку надо прийти в кафе, лечь на пол и спеть песню. У нас есть институт поведенческой терапии, и в кафе рядом с ним висят большие плакаты: «Никаких поведенческих экспериментов!» Потому что они задолбали со своей экспозицией, мешают людям отдыхать. 

Но в целом это действительно работает. Такие страхи хорошо прорабатываются через опыт. Вот мне одна знакомая психотерапевт рассказывала историю. Был у неё пациент с социофобией, который всё время думал, что он выглядит как гопник. Она предложила ему походить по улице и поспрашивать людей, правда ли это так. Он подошёл к полицейскому и спросил, похож ли он на гопника. Тот сочувственно на него посмотрел и говорит: «Слушай, братан, тебе бы к психологу сходить». 

7. Можно ли использовать спорт как средство от тревоги?

Да, спорт помогает облегчить тревогу большинству людей. Также физические нагрузки увеличивают количество нейротрофического фактора мозга — BDNF. Это вещество поддерживает выживаемость нейронов и улучшает связи между ними. В итоге они становятся более гибкими, что улучшает способность мозга к обучению. 

Но это всё хорошо работает в исследованиях. А среди реальных пациентов как минимум половина откажутся идти в спортзал. Поэтому гнать всех на тренировки тоже неправильно. Если вам не нравится спорт, не надо себя заставлять. Попробуйте найти себе активность по душе, например те же прогулки.

8. Правда ли, что тревога может довести до панической атаки? Можно ли это предотвратить?

Здесь вопрос такой: что называют паническими атаками? Сколько раз я слышал, когда люди говорят: «У меня вот панические атаки». Я спрашиваю: «Как они ощущаются?» Пациент отвечает: «Я сижу за компьютером, у меня голова не работает, я боюсь, что умру под забором». Но это не паническая атака, а просто сильная тревога.

Паническая атака — это всё-таки острый приступ страха. Чаще с ощущением того, что человек вот прямо сейчас умрёт, потеряет сознание. У некоторых паническая атака сопровождается мыслями, что они сойдут с ума или их вырвет. То есть в широком смысле — это страх потери контроля. 

Естественно, повышенный уровень тревожности связан с развитием таких атак. Например, человек и так сильно беспокоится, а тут ещё у него возникает какое-то телесное ощущение, например сердцебиение участилось. И начинается порочный круг: он боится сердечного приступа, это ещё больше усиливает тревогу, и сердце начинает стучать ещё быстрее. И всё это раскручивается до панической атаки. 

То есть базовый уровень тревоги обычно спровоцирован внешней ситуацией, и это делает человека более уязвимым. У 66% людей, переживших паническую атаку единожды, она повторится. Но при этом есть и те, кто испытает такое только один раз. 

Тут имеют значения убеждения человека. Если он гиперфиксирован на здоровье и склонен постоянно ходить по врачам, более вероятно, что панические атаки у него закрепятся. Если же человек знает, в принципе, что это за состояние, и понимает, что ничего страшного в этом нет, есть шанс, что атака будет последней. 

9. Может ли алкоголь снять тревогу? А усилить?

Алкоголь может снять тревогу в момент приёма, но, когда этанол покинет организм, всё станет значительно хуже. Я знаю десятки пациентов, у которых первый раз паническая атака случилась в похмелье. Всё дело в воздействии алкоголя на тормозную систему. 

Проникая в мозг, этанол связывается с рецепторами гаммааминомасляной кислоты — вещества, которое снижает возбуждение нервной системы. Поэтому выпивший человек может стать спокойным, немного заторможенным. Но когда алкоголь, условно говоря, отходит от этих рецепторов, система впадает в дисбаланс. 

На английском это называется hangover anxiety, то есть «похмельная тревога». И конечно, в этот момент человек особенно уязвим перед какими-то триггерами. Например, чихнул, сердце застучало, он думает: «Чего это сердце колотится? Может, я умираю?» От этих мыслей его тахикардия увеличивается, он ещё больше пугается, начинает чувствовать холод в животе и так далее. В итоге это всё может довести его до панической атаки. 

Если человек пьёт много и долго, работа тормозной системы может серьёзно нарушиться и, когда он вдруг протрезвеет, мозг впадёт в гипервозбуждение. И чем дольше он пробыл в интоксикации, тем хуже будут последствия. В критических случаях, например когда человек выходит из тяжёлого запоя, это может приводить к эпилептическим припадкам. Тормозная система недорабатывает настолько, что могут начаться припадки, психозы, белая горячка. 

Вообще, часто алкогольная зависимость — заболевание коморбидное. То есть у человека вместе с химической зависимостью могут быть депрессия, тревога или другие расстройства. И без лечения этого сопутствующего заболевания он не справится с зависимостью. Поэтому, конечно, грамотные наркологи не просто выводят человека из запоя, допустим, а ещё и разбираются, почему он вообще начал пить. А дальше уже могут назначать, например, антидепрессанты, чтобы пережить синдром отмены, и дальнейшее лечение. 

И ещё интересный момент. Исследования показывают, что у людей с тревожным расстройством часто бывают родственники с алкогольной зависимостью. Отчасти, конечно, проблема в воспитании — когда живешь с пьющим родителем, у тебя закрепляется ощущение, что мир нестабилен. Ну и второй фактор — генетический. Родитель может сам быть тревожным, а выпивку будет использовать как лекарство от душевных страданий. 

10. Как воспитать ребёнка, чтобы у него не было тревожного расстройства?

Я бы не ставил себе такую задачу. Потому что, если мы надеемся воспитать нетревожного ребёнка, сами себя загоняем в ловушку постоянных переживаний. А вдруг я что-то делаю не так, воспитываю его неправильно и всё будет плохо?

И в принципе пытаться воспитать какого-то ребёнка — нетревожного, гения, супермузыканта — на мой взгляд, контрпродуктивно. Вот эта целенаправленность — попытка слепить из ребёнка кого-то определённого — делает из него объект, а не субъект. Я считаю, что задача родителя — это ребёнка любить, давать ему ресурсы, помогать и поддерживать. А дальше уже он должен расти и реализовывать себя согласно своим ценностям. У нас по этому поводу даже есть внутренняя психотерапевтическая шутка. 

Дети ведь не воспринимают то, что мы говорим, они смотрят на наши поступки. Условно говоря, если ты учишь детей, что врать плохо, а сам на каждом шагу обманываешь, ребёнок будет копировать именно поведение. 

Так что, если вы беспокоитесь о том, что можете воспитать тревожного человека, лучше всего поработать с психотерапевтом. В идеале — ещё до беременности.